Подходящих аргументов в защиту какой-либо разумной гипотезы, сколько-нибудь объяснявшей э-э-э… м-м-м… это преображение, упрямо не находилось.
Даже если предположить, что я внезапно впала в кому — нужно было лет десять в ней проваляться, чтобы моя пацанская стрижка отрасла до такой длины.
За светлой дверью послышались шаги и приглушённый разговор.
Я уже было набрала в лёгкие воздуха, чтобы задать одолевающие меня вопросы, открыла рот, но… тут же его и захлопнула, увидев кто прямо сейчас направляется к моей кровати.
Это была целая делегация из нескольких чуднО одетых людей.
Одна разряженная в бутафорское длиннополое тёмно-вишнёвое платье… дама (по другому язык не повернулся даже подумать, не то, чтобы сказать) со строгим озабоченным лицом. Рядом с ней шла другая женщина в таком же старинном, но более простом одеянии, длинном белом фартуке — явно медицинского назначения и такой же незамысловатой косынке, скрывавшей волосы.
Ещё одна девушка в совсем уж простеньком платье тут же бросилась поправлять мою постель. И ещё трое каких-то мужчин.
Один из них — тот, что с чёрной ""богатой"" бородой, склонился надо мной и попросил назвать имя, отчество и фамилию.
В этот момент нерв дрогнул и я, при всём своём неслабом, в общем-то, характере, полезла под одеяло.
3
Натянув одеяло до самого носа, я испуганно таращилась на сосредоточенного доктора. (В том, что это именно так, сомнений уже не оставалось.
)
— Ну же, мадемуазель. — настаивал он, — Нам необходимо оценить ваше состояние.
— Кто мадемуазель!? Я?! — мысли с новой силой ошалело заметались в голове.
По шкурке, подбираясь к затылку, а затем и к самой макушке, побежали противные мурашки. Но дядька пристально и упорно продолжал смотреть именно в моё лицо.
Я ещё немного поразглядывала совершенно круглыми глазами всех этих мужчин в тёмных, очень длинных пиджаках (в памяти всплыло слово ""сюртук""), не зная, что ответить.
Все эти пенсне, задранные воротники рубашек, наползающие углами им на щеки и поверх обмотанные платками или шарфами, окончательно сбивали с толку. Можно сказать — конкретно добивали мой разум и веру в собственное здравомыслие.
— Алиса Карловна… фон дер Вельф. — уступая давлению, пискнула я и, поддаваясь атмосфере окружающей обстановки, почти автоматически добавляя родовые приставки.
