В первую очередь поражала высота потолков — они взмывали ввысь, оставляя огромные пространства пустыми. После наших привычных ульев-многоэтажек с крохотными, по сравнению с тем, в чём я сейчас оказалась, квартирками было не по себе. Каждый малейший звук эхом улетал ввысь, теряясь в колоннах и украшенных искусной лепниной арках. Огромные вытянутые и закруглённые к верху окна заливали пространство ярким светом. Ажурные кованые перила венчали тёплые, наполированные до блеска деревянные поручни.
Пока валялась в лазарете, вроде даже немного пообвыклась со спартанской обстановкой палаты.
А теперь, оказавшись за её пределами, снова окунулась в состояние нереальности происходящего. Никак не удавалось принять, что всё вот это музейное прошлое в данный момент по настоящему существует, живёт и дышит вокруг меня.
Не разрушенное, не реставрированное, а изначальное. Мистика, одним словом. Не помню откуда, в голове всплыли строчки:
Касаясь пальцами лепнин,
Презрев запреты суеверности,
В непотревоженность седин
Он шел — услышать память древности…*
Галерея встретила меня всё теми же куполообразными, какими-то храмовыми (напрашивалось определение) потолками.
Разве что, в отличие от лестничных природных мотивов в лепнине, здесь кофейного цвета стены и потолок украшали более спокойные геометрические формы.
Мимо нас, поздоровавшись, лёгким шагом прошла молодая, но явно постарше меня девушка в сером однотонном платье, украшенном спереди рядком мелких чёрных пуговиц и белым квадратным накладным воротником, завязанным у шеи чёрными атласными лентами в бант.
"
"— Ну хоть какая-то живая душа, кроме нас. - пронеслось в голове. — Интересно, на вид платье — тоже явно форменное. Но не такое, как у институток. Насколько я помню, одежда воспитанниц отличалась цветом, в зависимости от класса, но выглядела для всех точно одинаково.
Я проводила взглядом симпатичную мадемуазель и пошла дальше, догоняя мою сопровождающую.
Да, за одной из дверей, которая оказалась немного приоткрытой, заметила доисторического вида умывальники.
Подробно рассматривать было некогда, но эта случайная информация тоже была полезна.
Наконец, Мария распахнула передо мной дверь жилой комнаты. Первые несколько дней мне разрешено было ещё не ходить на занятия, оставаясь в дортуаре. Эта новость порадовала и внушила некоторый оптимизм. У меня было время освоиться и пошариться по институту. Это я так решила.
Ага, так мне кто-то и позволил праздно шататься по коридорам. Сказано в дортуаре — значит в дортуаре.
