Обучу за зиму Егора, возьму хороший инструмент, дам ему возможность отработать потраченные на его покупку деньги мастерством (как он и хотел) и, если не захочет уйти совсем на вольные хлеба — поставлю старшим наёмным работником. Начальником, так сказать.
Есть, конечно, вроде как риск, что научится и уйдёт вместе с полученными навыками. Но его (риска) и не избежать в этом вопросе. Тогда, значит, и память о папе уйдёт в люди. Жалеть не стану. Всё равно никаким другим способом мне столярку не организовать — даже если сажать туда других крепостных и начинать обучать с нуля — всё будет повторяться по кругу, ибо мужик с ремеслом, как мне кажется, всегда будет стремиться к независимости.
— О чём задумалась, родная? — Дима внимательно следил за моим лицом, пока мы тряслись по дороге домой.
И я рассказала ему суть своих умозаключений.
— Не думаю, что твой мастер захочет от тебя уходить.
— Почему?
— А зачем? Чтобы уходить — надо понимать, куда. Это значит, либо ставить свою мастерскую, закупать инструменты, материал и прочее, что на свой страх и риск влетит в копеечку, либо опять же идти в найм.
Зачем, если ты и так предлагаешь прекрасные условия? Лучше скажи, что теперь делать с твоей затеей со стеклом?
— За зиму станет ясно и чего стоит это дело, и что с ним, собственно, делать. Возникли у меня подозрения, что Франк Модестович не против расшириться. Пока рано о чём-то говорить, но, не исключаю, что мы с ним найдём способ организовать эту кружевную посуду ко всеобщей выгоде и удобству.
— До чего же мне невеста умная досталась. А уж какая красивая — сам себе завидую. — разулыбался граф.
— Ох ты ж! Самому, поди, страшно? — похихикала я.
— Только не мне. — уверенно парировал он, — Даже представить не могу, кто бы мог другой оказаться на этом месте. Наверное правильно говорят, что сыновья выбирают жён по подобию своих матерей. Мама — она такая…
— Уф-ф, ну ты сказал. — попыталась возразить я, — Твоя будущая жена вон сколько глупостей за такую короткую жизнь наворотить успела.
— Ха! Это ты ещё просто совсем ничего не знаешь! Подожди, придёт время, они порасскажут семейных легенд из собственной молодости. Мой оранжевый букетик блекнет на фоне этих историй, уж поверь.
— Всё равно, мне до твоей мамы…
— Одна счастливая жизнь. — закончил он за меня.
Дома хозяйку (в смысле, меня) ждал, прямо таки, праздничный приём. Прохор, конечно, во всех доступных подробностях растрындел последние новости и народ гудел поздравлениями, да пожеланиями.
