Никак на Герасима Епифаныча глаз наложила…
— Ну, Герасим Епифанович — мужик видный. Даже не удивлюсь, если ты права окажешься. Да и пусть. Что же ей своего счастья не устраивать — главное, что не за чей-то счёт. Сладится — так всем спокойнее станет…
Ещё раз заезжал Дмитрий, по пути обратно в своё новое имение. Оглядел строительство, поговорил с ""главным"", прикинул, сколько ещё потребуется времени и сообщил на мои опасения, что к оговоренному сроку я всё-таки не смогу покинуть дом, что Наталья Сергеевна будет рада компании в путешествии и согласна дождаться, когда я свободно смогу отлучиться от дел.
По большому счёту, всё двигалось во внушающим оптимизм темпе.
Незадолго до ""сдачи работ"", сосед приволок ко мне в дом аж двенадцать кружевниц всех возрастов.
Мой милый дом, только было, начавший обретать подобие порядка, снова превратился в дурдом.
Выложив за них круглую сумму, я даже спрашивать не стала, где Фёдор Степанович их столько нашёл. Только похвалила себя за то, что предусмотрительно держала заначку на всякие непредвиденные ситуации.
Нз пришлось распотрошить, ну да ничего, новую партию ковров повезли по заказчикам — очень скоро затраты компенсируются, и потраченная нычка вернётся в свой тайничок. А то без неё как-то неуютно.
Со всеми требовалось поговорить, Акулине определить, кого на какой фронт работ поставить, исходя из талантов и способностей, Лизавете устроить новых жительниц по комнатам. Нет, понятное дело, что в новом помещении была предусмотрена большая жилая комната для части работниц.
К тому же, старый дом сносить не стали — кого-то можно будет поселить и туда. Ладно, моя незаменимая Елизавета Васильевна разберётся. А пока все гуртились в одной куче.
Вот в этот самый подходящий момент ко мне и примчалась Нюша, обливаясь слезами.
— Анна, возьми себя в руки и внятно объясни, что за горе у тебя приключилось. — ни слова не понимая в её сумбурном лепете, строго попросила я.
Строгость интонаций, впрочем, помогла слабо. Ничего, кроме ""люблю-немогу-чувства у нас и спаси, матушка"" — из нагромождения всхлипываний и невнятных междометий вычленить не удалось.
— Анна! Чего ты от меня хочешь? — укоротив до минимума формулировку, ещё раз спросила я.
— За-аму-уж… — с новой силой заныла барышня.
— Ну. Так в чём беда-то? Только слепой уже не заметил, что на строительстве у тебя сердечная привязанность образовалась. Так что это и не новость. Иди ты, на здоровье, за своего Герасима Епифановича, коли по взаимности у вас.
