Чтобы алчный помещик и в самом деле не заломил цену, для него я придумала жалостливую версию о том, что мне нужна нянюшка для присмотра за ребёнком, а на молодых и крепких девок денег больше нет. Так Мария с Ефросиньей, мол, сказывали, что есть у него пригожая да неболящая бабушка. Вот бы как замечательно она мне подошла.
Как и предсказывали мои красавицы, Сапогов разве только не перекрестился от счастья и выдал мне бабулю, как говорится, в сей же час. Пожитков у неё было немного, посему собрались быстро. И вот я уже везла домой сухощавую, бодрую, явно жизнью битую, но, кажется, несгибаемую и, возможно даже, зловредную бабулю.
В экипаж она залезла сама и без разговоров. Притулила свой мешок с вещами на острых коленках, отчётливо проступавших под холщёвой юбкой мрачного коричневого цвета, и тихонько насупилась в уголке.
— Ну, давайте теперь заново спокойно знакомиться. — я, честно сказать, не знала, с чего начать разговор с ершистой бабулькой.
Представляю каково ей было — пожилому человеку срываться с не комфортного, но насиженного места и подневольно катиться с какой-то дамочкой в неизвестность.
Сапогов, чую, не очень-то церемонился, да в объяснения не вдавался, браня и поторапливая её, чтобы я не успела передумать.
— Как вас зовут?
— Акулина. — не поднимая головы глухо сообщила она.
— А по батюшке?
— Так што я, мамзель какая штоль, по батюшке величаться? Акулина и есть.
— Вы чего-то опасаетесь, я же вижу. Так спросите — не таите. — прямо предложила я.
Старушка чуть помолчала, потеребила натруженными руками свой узелок и решилась.
— А пошто вам, барыня, старая сдалась? — подозрительно прищурив левый глаз вопросила она, выглянув из под платочка.
— Так Фрося с Маней мне вас как знатную кружевницу описали, а мне как раз такая мастерица нужна для работы. Вот и приехала у вашего Сапогова искусницу для себя забрать. — открыто улыбнулась я, не скупясь на похвалу.
— Так это Манька?! — оживилась моя Акулина, на лице её проступило нескрываемое облегчение, — Так это вы, барыня, Фроську с Манькой у Сапога нашего купили?!
— Точно.
Я.
— А он-то как радовался, да глумился, что мамзель бестолковую аж на пять рублёв облапошил! Вся дворня слышала. — совершенно непосредственно брякнула она, и тут же спохватилась — прижала хвостик платочка к сморщенным губам, — Прости, прости, матушка, не серчай на старуху. Совсем мОзги усохли — болтаю, что не попадя.
Я не расхохоталась только ради того, чтобы соблюсти субординацию.
— А кружева-то я какие хошь могу.
