Кадыров заговорил с дневальным на пуштунском наречии, тот вместо того, чтобы схватиться за оружие, удивленно развел руками, дескать «не пойму твоего рассказа, брат душман». А пришелец, изобразив на своем лице озабоченность, сделал шаг к дневальному. В следующее мгновение правая рука переводчика намертво сжала горло дневального, а в левой щелкнул пружинный нож, выбрасывая наружу короткий, кинжального типа клинок. Четырежды Кадыров ударил этим ножом дневального в солнечное сплетение, ударил бы и в пятый раз, но глаза таджика закатились.
Когда Нурали убрал руку с горла, изо рта покойного с шипением вырвался воздух, на губах показалась розовая пена. Кадыров без шума уложил труп на пол. К этому времени в коридор вошли Чечетов и Волин. Владимир Чечетов указал Игорю в глубь коридора. Там было три двери. По данным разведки спецназовцы знали, что за первой дверью находится комната отдыха караула. Дальше по коридору с правой стороны еще одна дверь, за ней находится штабная комната, где проходят разработки операций, совещания с полевыми командирами и встречи с афганскими лидерами.
В штабе, как правило, ночевал начальник штаба. Последняя дверь в конце коридора была дверью самого Абдулхана.
— Так, Игорь, на тебя возлагается караул, — начал распределение «ролей» Чечетов, — можешь с ними не церемониться. Ты, Нурали, берешь на себя штаб, начальник штаба нам нужен живым. Если гробанем их вожака, начштаба заберем с собой. Ему будет что рассказать погранцам и таджикской службе безопасности. Если что-то не получится, ему будет что рассказать нам.
Переводчик кивнул, а Волин взглянул на труп дневального, лежащего в луже крови, и про себя подумал: «Ничего себе мальчик из приличной семьи. Без пяти минут преподаватель университета. Бедные студенты. С такими педагогами учеба в вузах будет приравнена к группе повышенного риска».
По-звериному бесшумно ступая, диверсанты разошлись по коридору. Надев прибор ночного видения, Игорь включил инфракрасную подсветку и тихонько отворил дверь. Большая комната была заставлена тремя рядами железных панцирных кроватей, по четыре кровати в каждом ряду.
Несколько кроватей были свободны, на остальных спали одетые люди. Возле дверей стояла самодельная пирамида, заставленная автоматами. Волин, встав возле пирамиды и сжимая двумя руками свой пистолет, поднял его на уровень глаз, прицелился и нажал на спуск.
— Туп, туп, — приглушенно зазвучали выстрелы, лишь гильзы со звоном бились об пол и катились в разные стороны.
— Туп, туп.
