Вдоль стен тянулись в два яруса деревянные стеллажи-нары.
Спецназовцы, приведя себя в порядок, кто ложился спать, кто сперва все же собирался поужинать.
Плохо вентилируемое помещение сразу же наполнилось запахом солдатских портянок. Волин бросил свой баул под нары, под стенку положил автомат. Сев на край стеллажа, снял ботинки, размял затекшие от долгого сидения пальцы ног и, постелив под голову сложенную куртку, завалился спать.
... Пробуждение было тяжелым, всю ночь Игоря мучили непонятные сны. Появился Чечетов и строго объявил:
— Сейчас получите завтрак.
Есть будете то, что дадут, и не дай бог, кто залезет в НЗ, сам лично сверну шею. После завтрака занимаемся подгонкой амуниции. У меня все.
На завтрак диверсанты получили по полному котелку какого-то бледного варева. Это оказалась похлебка, заправленная бараньими шкварками. От котелков шел тяжелый запах жареного бараньего жира.
— Это надо есть? — демонстративно кривясь, громко спросил Ковалев.
— Жри, салага, — рявкнул Лебедев, — ты должен вонять, как воняют «хачики», иначе тебя вычислят, как только ты окажешься на той стороне.
Волин начал есть похлебку, несмотря на непривычный запах, пища была сносная. Через несколько минут котелок опустел. Игорь облизал ложку, сунул ее за голенище ботинка, как он обычно делал на учениях."
"Потом по котелкам разлили светло-коричневый напиток под названием зеленый чай. Напиток был горячий и немного горький.
После завтрака все принялись подгонять амуницию. Разложив содержимое своих баулов, спецназовцы занимались снаряжением, оружием и одеждой.
Кто-то латал дыры, кто-то подтягивал ремни на ранце или паковал подсумки.
Как всегда, возле Волина восседал на нарах Ковалев. Затягивая замки застежек на разгрузочном жилете, он зычно напевал некогда популярный шлягер:
Группа крови на рукаве,
Твой порядковый номер на рукаве,
Пожелай мне удачи в бою,
Пожелай мне удачи...
Капитан уже хотел остепенить распевшегося экс-штурмана, но тут его слух уловил, что поет не один Ковалев. В стороне сипел вполголоса мичман:
«Нэсэ Галя воду.
..»
В другом углу что-то свое заунывно тянул Зульфибаев, а Кадыров, наоборот, пел на русском:
«Уч Кудук —три колодца...»
«Спортсмен» Иванников, здоровенный детина-много-борец, один из лучших стрелков (единственный человек из группы, у которого «АКМ» был оснащен глушителем и оптическим прицелом), с лицом, будто по нему танки прошлись, был человеком грубым, несдержанным, на любое замечание даже руководства отвечал однозначно: «А мне насрать».
