После сауны диверсантам вместо их лохмотьев дали по паре белоснежных хлопчатобумажных шаровар и по такой же рубахе, на ноги по паре пробковых сандалий. Надевая на себя широкие штаны, мичман Лебедев погладил гладкую ткань шершавой ладонью и, подмигнув Ковалеву, серьезно сказал:
— При таком климате токо в кальсонах и ходить.
Диверсанты рассмеялись, за эти долгие, бесконечно
долгие месяцы, пожалуй, только Лебедев не потерял чувство юмора. И только он поддерживал боевой дух группы, когда после четырех безуспешных попыток пробиться на север группе пришлось уходить на юг.
Сперва отрываясь от преследования душманов, затем потому, что дошли уже до пакистанской границы. За время их южной одиссеи группа трижды натыкалась на контрабандистов, торговцев наркотиками, один раз на патруль пакистанской военной полиции и индийских пограничников. И только один раз обошлось без стрельбы.
Волина вызвали к военному атташе, а для группы в комнате отдыха накрывали стол.
Кабинет атташе был небольшим, обставлен недорогой, но добротной мебелью, единственное окно выходило на внутренний дворик посольства.
Стоя посреди кабинета, Игорь обратил внимание на портрет, висящий за спиной атташе. С полуметрового квадрата на диверсанта сурово взирал маршал Жуков, одетый в парадный мундир, при всех орденах и регалиях.
— Как я понял, вы старший группы?
— Да.
— Тогда у меня к вам такая просьба, — голос был негромкий, спокойный, усыпляющий. — Возьмите лист бумаги и напишите, — атташе указал на край стола, где лежали бумага лист и шариковая ручка.
— Напишите все, что считаете нужным, но то, что может подтвердить руководство в Москве. Что вы наша группа, понимаете?
— Да, конечно.
— Пишите. Не буду вам мешать, — полковник погрузился в чтение местной газеты.
Игорь сел на мягкий стул, взял в руку шариковую ручку. За последние месяцы пальцы его отвыкли от такого предмета, привыкнув к рукоятке ножа или автомата. Но все же он, как первоклассник, старательно выводил сперва кодовый номер операции, потом свое звание, фамилию, имя, отчество.
Затем привел данные Кима, Лебедева, Ковалева. Напротив своей фамилии поставил личный номер.
— Готово, — произнес Волин, протягивая лист атташе.
Тот взглянул, прочел написанное и одобрительно кивнул.
— Вполне достаточно. Отдыхайте, капитан.
Он, видимо, нажал какую-то незаметную кнопку, дверь отворилась, и и кабинет вошел молодой человек, одетый, несмотря на жару, в строгий черный костюм, белую рубашку и черный галстук.
