Дышу глубже. Воздух здесь свежий, чистый.
Снова скидываю халат, забираясь в теплое джакузи. Умиротворенно опускаю голову на специальный мягкий подголовник и прикрываю глаза. Пузырьки приятно массируют тело…
Замираю, напрягаясь, когда слышу шаги. Распахиваю глаза. Юсупов снимает халат и забирается ко мне. Садится рядом, раскидывая руки по спинке позади моей головы, тоже откидывается, смотря в небо.
— Дыши, — лениво усмехается. — Расслабься. Секса сегодня не будет. Отдыхай.
Эта новость действительно расслабляет, прикрываю глаза.
— Нет, мне тебя мало, и я не насытился, но сегодня больше не трону.
Хочется язвительно поблагодарить господина Юсупова за милость. Но я молча сжимаю губы.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — пожимаю плечами.
— Хорошо здесь, воздух чистый, никак не могу им надышаться. А город душит, — вдруг так просто и расслабленно произносит Юсупов. — Там, за лесом, — указывает вперед, — есть озеро. Раньше было грязное. Я его очистил, рыбу запустил.
— В смысле очистили?
— Это мой комплекс, — поясняет он.
— Ясно.
— А как здесь пахнет после дождя, — глубоко втягивает воздух. — Иногда приезжаю сюда один. И просто провожу сутки наедине с собой в полной тишине и изоляции. Жаль, что удаётся редко. Когда я смогу оставить все, то переберусь сюда. Но пока это только мечты на старость… — усмехается. Такой простой, открытый. Я даже поворачиваю голову, чтобы убедиться, что рядом со мной сам Юсупов.
Это новая игра, чтобы усыпить мою бдительность?
— Не смотри на меня так, я простой смертный, у меня тоже есть уязвимые места.
Но приходится быть жестким и циничными, иначе никак в моей реальности.
Меня поражает не то, что у этого человека есть свои слабости, а то, что он так откровенно об этом говорит, создавая иллюзию близости.
— Не нужно мне всего этого говорить, — произношу я. Не хочется, чтобы он это делал. Пытался сблизиться со мной. Никакой человеческой близости между нами не будет.
— Поясни? — поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит.
— Не нужно вести со мной беседы, словно мы близки.
Это не так! — чётко проговариваю я. Во мне вдруг просыпается какая-то неконтролируемая агрессия. Эту стену он во мне не сломает. Никакого тепла между нами не будет. — Не нужно целовать мне руки и притворно заботиться. Мне этого не нужно! — еще раз повторяю, выделяя слова. У меня определённо срыв, истерика, как очередной этап депрессии. Полное отрицание.
— Не нужно… — пробует эти слова на вкус. Спокоен, пугающе спокоен. Сжимаюсь.
