Глубоко, до самого предела. Больно. Шокирующе. Он невыносимо большой. А я давно отвыкла от секса и мужского тела. Пытаюсь подняться, чтобы избавиться от растяжения. Но меня снова ставят в позу и вжимают лицом в диван.
— Замри. Привыкай ко мне. Знаю, больно. Ты очень маленькая девочка, — хрипит мне на ухо, вжимаясь грудью в мою спину.
Не двигается, оставаясь глубоко во мне. Тянет пеньюар, аккуратно, ласково целует мою шею, плечи, лопатки. И этот контраст силы, грубости внутри меня и нежности его губ снова сводят с ума.
Я чувствую, как мужчину трясёт и как рвётся его дыхание. И меня снова против воли скидывают в бездну ненормального возбуждения.
Боль от его грубого вторжения и растяжения отступает на второй план. Я хочу эту боль, я хочу, чтобы он продолжал рвать меня и дал упасть на дно этого удовольствия.
Его горячая ладонь сжимает мою грудь, щипает соски, покручивая их, и это снова вызывает волну удовольствия. Меня накрывает и, кажется, что я уже способна кончить так. Кажется, что я сошла с ума.
Я такая же ненормальная и извращенная, как Юсупов. Мне все это дико нравится. В моей жизни никогда не было такого секса, который превращал бы меня в похотливую самку.
— Какая же ты… — хрипло стонет мне в ухо, не договаривая.
— Господи! Пожалуйста! — выкрикиваю я. Мне хочется это все закончить. Нет, не остановиться, а дать все, что хочет мое тело.
— Что «пожалуйста»? Остановиться? — триумфально усмехается, всасывая кожу на моей шее, продолжая сжимать грудь. — Говори! Что ты хочешь?
— Двигайся! — зло выкрикиваю я.
Если бы мои руки были свободны, я расцарапала бы его.
— Все, что хочешь, Диана. Любое желание.
Как так вышло, что это уже мои желания, а не его похоть?
Но думать мне нечем. Мои мозги затуманила жажда.
Юсупов выпрямляется, одной рукой перехватывает мои связанные запястья, а другой стискивает бедро и начинает двигаться. Сначала мучительно медленно выходя из меня и так же медленно входя, но ускоряясь с каждой минутой.
Я не знаю, сколько проходит времени, я не ощущаю ни боли в затёкших руках, ни дискомфорта и жжения от его вторжений, ни грубой хватки на бедре, я захлебываюсь в мощном остром оргазме, закусывая обивку дивана.
Ком внутри меня разрывается, обжигая тело волной удовольствия. Но ничего не заканчивается, Юсупов ускоряет темп, и я понимаю, что до этого он щадил меня. И только сейчас двигается так, как ему хочется. Быстро, грубо, глубоко. Но мне уже плевать, я содрогаюсь и выгибаюсь в своем оргазме.
