И ты должен принимать мои желания, а не утрамбовывать в свою систему и не перекладывать на меня свои амбиции! — взрывается, отходит от меня и садится в кресло, разваливаясь.
Глубоко втягиваю воздух, сжимаю переносицу, пытаясь не так жестоко бить этого пацана в ответ.
— Представь, что меня завтра не станет. И вот этого всего тоже не станет, — обвожу руками кабинет.
— И куда же это все исчезнет? — нагло интересуется гаденыш.
— Куда? — усмехаюсь. — А пристрелят меня завтра. Снайпер попадёт в цель. А тот, кто его нанял, отметет это все.
Все счета арестуют, недвижимость конфискуют. И все… Ты остался один с матерью.
Я сейчас рассказываю вполне реальный сценарий. Так может случиться. Не потому, что есть предпосылки, а потому что в нашем мире может так произойти. Сегодня ты на вершине, а завтра – в могиле кормишь червей.
— Кто ты? Что ты будешь делать? Как обеспечишь матери достойную жизнь? Что ты можешь? Что тебя ждет? Друзей, которые заглядывают тебе в рот, тоже не будет – они первые, кто отвернется. И нет у тебя ни образования, ни ума, чтобы что-то придумать.
Жду от Дамира ответ.
Дверь моего кабинета открывается, Диана входит с подносом, на котором стоит пара чашек кофе. Разворачиваюсь, давлю на нее взглядом. Какого черта?!
— Я не просил кофе! Выйди!
Она теряется, сглатывает и застывает. Не надо лезть под горячую руку.
— Это я велел подать кофе, — вмешивается Дамир.
— А, ну раз велел подать! — взмахиваю рукой, призывая Диану подать этому пацану кофе. А хочется дать ему подзатыльник. Стискиваю челюсть, наблюдая, как Диана подаёт кофе.
— Спасибо, — благодарит ее Ринат, а Дамир пробует кофе и морщится.
— Я просил латте, а это капучино! Ты тупая, что ли? — кидает он ей.
Я, мать его, очень сдержанный человек. Но…
— Простите, но вы сказали: просто кофе, — оправдывается девочка.
— Надо было уточнить, — кидает ей этот хозяин жизни."
"— Рот закрой! — рявкаю на него так, что Диана вздрагивает. — Я тебе этот кофе сейчас залью в глотку. Быстро извинился и поблагодарил за то, что дали! Иначе язык отрежу! Она тебе не рабыня!
Я почти никогда не кричал на Дамира.
Я находил слова и аргументы без повышения голоса. А сейчас меня самого эмоционально взрывает, начиная трясти от его поведения. Дамир сжимается, сглатывая, когда я иду на него. Да, он ребёнок. Но если ребёнок зажрался и слова уже не действуют…
— Извините, спасибо, — мямлит он. Останавливаюсь. Диана кивает и быстро выбегает из кабинета. Пауза. С минуту мы молчим. Я пытаюсь успокоиться.
