На секунды останавливаем танец.
— Знаете ли, я свободная женщина, Рустам Эдуардович. Ваша ревность неуместна.
Продолжаем танцевать.
— Уверена, что свободная? — сжимаю ее ладонь немного сильнее.
— Да уже на самом деле не уверена. Ваши надзиратели и постоянные напоминания о себе немного утомляют.
— Ну что ты, это всего лишь забота, — ухмыляюсь.
— Позаботьтесь о душевном состоянии вашей супруги. Ей будет неприятно оттого, что вы в данный момент демонстрируете на публике связь с другой женщиной.
— Диана… — выдыхаю.
— Помню-помню, я не должна о ней беспокоиться.
Кусает меня.
Музыка заканчивается. Диана вырывается. Не хочу отпускать, но отпускаю. Девочка разворачивается и уходит, но не к друзьям, а в сторону коридоров. Несколько минут борюсь с собой. Мне тоже надо уйти в другую сторону.
Но я не могу.
Не могу ее отпустить!
Просто не могу.
Глотнул своего наркотика – и все… отказаться невозможно.
И я, как пацан, бегу за девочкой. Ни за кем никогда не бегал. Да и несолидно это при моем возрасте и статусе.
Но за своей женщиной не грех и побегать.
Нагоняю ее в темном коридоре, освещенном лишь синей напольной подсветкой. Хватаю и вжимаю в стену, отрезая ей все пути.
— Отпустите! — колотит меня по плечам. — Не трогайте меня! — пытается оттолкнуть, но я не выпускаю. Меня трясет. Девочка моя, почувствуй меня. Не отбирай себя у меня.
Не нахожу слов, чтобы удержать ее. Обхватываю скулы, фиксирую и впиваюсь в желанные губы. Ее горячие губы – это все, что мне сейчас нужно.
Даже больше, чем секс, больше, чем кислород, которого я нас лишаю.
Диана замирает в шоке. Не отвечает, но уже не сопротивляется от неожиданности, распахивает губы, всхлипывая, и я вторгаюсь в ее рот глубже, сплетая языки.
Почему, мать вашу, я раньше этого не делал?
Почему лишал себя этих вкусных губ?"
"Захлёбываюсь от восторга, когда она в какой-то момент начинает мне отвечать. Сама обхватывает мою шею, царапая ногтями кожу, всасывает мои губы, кусает, впускает меня глубже.
Да!
Да…
Это первое ее настоящее согласие. Пусть она пьяна, мне и так хорошо. Моя женщина.
— Всегда хотел это сделать, — хриплю ей между поцелуями, позволяя нам отдышаться.
— Почему не целовал?
— Идиот. Отвык от этого всего… — прикасаюсь губами к ее шее, всасываю кожу. Глубокий вдох. — Поехали отсюда, — голос сипнет, словно я простужен. Да, я безнадёжно болен и не хочу лечиться.
— Нет, — выдыхает она. А пальчики на моей шее становятся ласковее, гладят.
