Надя ей кратко рассказала, что произошло, и Дуня, узнав, что Никита пропал в неизвестном направлении и непонятном времени, куда перенесла его волшебная птица, как-то жутко оскалилась и процедила:
– И поделом ему, злодею!
Все промолчали на ее ехидный смешок, ведь никто более не разделял злорадной радости, которая отчетливо читалась на лице горничной, подумав о том, что она, видимо, уж очень настрадалась от Никиты Михайловича. Остальные же искренне жалели заблудившегося по жизни беспокойного графа Никиту и думали о том, что он явно насильно заставлял девушку помогать ему в его нелицеприятных делах.
Пытаясь высвободить Дуню, Велина Александровна велела той присесть и закрыть руками голову. Потом старушка сосредоточилась и резко ударила ребром ладони по колбе, мощная стеклянная конструкция рассыпалась на мелкие куски. Дуня почти не пострадала, лишь пара осколков оцарапали ей руки. Поблагодарив всех, горничная ушла умываться в одну из банных комнат, а Надя поспешила ей помочь.
Когда девушки вернулись в громадный зал, Сергей с бабушкой чародейными горячими лучами уже растопили лед и извлекли Лидию из прозрачного савана.
Перенеся тело Лидии на один из диванчиков в гостиной, граф начал методично осматривать его, пытаясь понять, что в самом деле произошло с некогда любимой женой. Тяжко вздыхая, он, не касаясь руками и лишь проводя ладонями над телом покойной графини, просматривал внутренним чутьем ее внутренние органы. Бледная и недвижимая, Лидия выглядела почти как живая, и тому наверняка поспособствовало ее необычное ледяное заточение со специальным раствором.
Девушки стояли рядом с Велиной Александровной чуть поодаль от молодого человека и совсем не жаждали приближаться к трупу. Велина Александровна же держала в руках часы с потертой от времени позолотой – каплю Анкура – и, поглаживая ее, тихо говорила с ней, как с живым существом. Она твердила капле о том, что теперь она ее новая хозяйка, и её не стоит бояться, ведь она не причинит зла. Надя же с искренним интересом смотрела на эту необычную вещицу, умеющую менять свои обличия, то птицы, то часов, и понимала, что она явно живая, и именно как к разумному существу обращалась к ней старушка.
В какой-то миг граф Сергей выпрямился, поднявшись на ноги, и, обернувшись к женщинам, вымолвил:"
"– Очень странно. Братец сказал, что ее сердце не выдержало его энергии. Я засомневался еще тогда в его словах. Сердце Лидии всегда было сильным и здоровым, и оно не могло не выдержать его энергии.
