Ты не будешь ни в чем нуждаться, денег у меня вдоволь на любой твой каприз. Если захочешь, мы можем жить в твоем времени, можем здесь, можем в каком другом времени и любом месте, в котором пожелаешь, пока малыш не вырастет до пяти лет. Но потом надо будет его привезти во времена перехода в двадцать первый век в твое время. Тогда на землю из космоса будут спускаться новые высоковибрационные энергии. И наше дитя станет одним из избранных кристальных малышей.
– Все, что ты придумал, интересно, я бы даже сказала, идеально, как ты говоришь.
Но есть одно но.
– Какое же? – спросил Никита, улыбаясь, ибо ему чудилось, что девушка уже так воодушевлена от будущих перспектив, открывающихся рядом с ним, что почти согласна на все.
– Я не люблю тебя. И в моем сердце только Сережа. А без любви я не отдамся тебе и уж тем более дитя зачинать не буду. Потому лучше отпусти меня, пока не случилось очередной беды.
И тут же она увидела его стремительно меняющийся взор, с трепетного и вдохновленного он сделался угрожающим и мрачным.
– И зря, – произнес он глухо. – Я никуда тебя не отпущу. Ты родишь мне этого ребенка, хочешь того или нет. Я слишком многим пожертвовал и многое совершил, чтобы отступать сейчас, в шаге от исполнения своей заветной мечты.
– Мне прямо тошно от твоих слов, – заметила Надя хмуро. – Я тебе не племенная кобыла с нужными чакрами, которую можно привести на случку, чтобы я зачала, кого тебе надо. У меня есть чувства, душа и свои желания. Я прошу, отпусти меня по-хорошему, я никому не расскажу, где была, даже про Лидию скрою.
Но…
– Нет, – перебил ее властно граф. – Ты останешься со мной. Это не обсуждается. Не хочешь меня любить, тебе же хуже. Но ты родишь мне этого ребенка, даже если мне придется взять тебя силой, – сказал он с угрозой, уже окончательно выходя из себя.
Никита был просто в ярости, оттого что после всего, что он рассказал, предлагая ей чудесную жизнь, славу матери кристального дитя, а она совершенно не хотела слышать его и талдычила об его братце, который не стоил даже ее мизинца.
"
"Она смотрела на него немигающим взглядом, а потом вдруг глубоко вздохнула и тихо попросила:
– Никита, что-то я так устала, и голова разболелась. Может, и впрямь чаю выпить?
– Замечательно. Сейчас принесу, – кивнул он. Они оба знали, что кухарка теперь в увольнении, а Дуня в стеклянной колбе. – Посиди здесь. Заварю чай с мелиссой и душицей, немного успокоишься, и мы снова все обсудим. Хорошо?
– Да, – промямлила она, когда он встал.
