Спустя час, когда трапеза была окончена, все покинули столовую залу и вновь переместились в уютную гостиную, где слуги разожгли множество свечей.
В какой-то момент Надя оказалась неподалеку от четы Бакуниных, когда к Аркадию и Ольге приблизилась актриса и, обмахиваясь от духоты вышитым веером, вознамерилась тоже пожелать им счастья. Однако на красивом лице Зинаиды было написано такое кислое высокомерное выражение, что Надя почти не удивилась ядовитой речи Вересковой, когда та жеманно произнесла:
– Ах, Аркадий, право! Я даже не думала, что вы можете быть столь прекрасным отцом и любящим мужем! – актриса скривила свои пухлые губы и как-то пренебрежительно продолжила: – Кто бы мог подумать, что вы уже глубоко женаты.
Ах, бедные девушки, теперь все будут страдать.
– Какие еще девушки? – нахмурился Аркадий, обнимая Оленьку за плечи, на красивом личике которой после слов актерки отразилось недоумение.
– Ну как же, ваши поклонницы, – не унималась Зинаида, вульгарно рассмеявшись. – Только не говорите мне, что таких нет.
Наверняка вы разбили сердце не одной красавицы.
Надя, сидя неподалеку от них и все слыша, не понимала, зачем Верескова льет яд. Ведь все знали, что у Аркадия никого не было, а у Зинаиды был граф Никита, но зачем актерка портила праздник несчастной Оленьке, было непонятно. Похоже, что сама Верескова имела виды на Аркадия, а может быть, просто завидовала бывшей крепостной девушке. Но Аркадий, тут же почувствовав ее фальшивую игру, как-то колко ответил:
– Зинаида Семеновна, у меня никогда не было поклонниц.
А если бы были, я бы и не смотрел в их сторону. Ведь едва я встретил Оленьку, остальные мне стали не нужны.
Слова мужа понравились Ольге, и она наконец улыбнулась.
– Ну да, конечно, – кисло кивнула Верескова. – Ваша жена, конечно, чудо!
– Вот именно, даже не сомневайтесь. Самое прекрасное и любимое чудо на всем свете! – воскликнул громко Бакунин и уже чуть тише добавил: – И хочу дать вам совет, Зинаида Семеновна. Поменьше крутите своим прелестным хвостом перед другими мужчинами, тогда, возможно, и Никита Михайлович будет смотреть на вас более влюбленно, а не как на девицу на вечер.
От слов Аркадия актерка стала пунцовой и начала хватать ртом воздух, а Аркадий, злорадно оскалившись, отошел с Оленькой к графу Никите. Надя поняла, что Аркадий, как и обычно, был невыносим с теми, кого не любил, но тех, кого он обожал, он явно любил всех меры. Он являлся человеком крайностей. Любил так же сильно, как и ненавидел.
