Два плачущих младенца сводили нас с ума. Багир радостно поспешил провожать Летту на правах хозяина, а мы с Надей переглянулись и стали синхронно укачивать детей. Но если Лёва со временем чуть угомонился, то моя капризуля и не думала давать мне спуску.
– Надо звать твою Дашу! – громко посоветовала мне Надя, дала в руки вернувшемуся Багиру сына, а сама попробовала перехватить Булочку, но та упрямо оттолкнула ее руки и продолжила истерику.
– Но как я позвоню? Она меня не услышит даже! – орал я.
– Ничего, зато сразу поймет, что надо ехать.
Так я и сделал, вот только эта коза отказалась.
– Нет, Максим! Я тебе не няня по вызову! Я приходящая няня! Радуйся, что я услышала телефон, который был у меня положен в сумку, я иду мыть собак, а потом мы будем отрабатывать команды. Если тебе надо, то приезжай сам! В конце концов, как мы выяснили, единственный способ для тебя успокоить ребенка – катать на машине! Скину тебе адрес, – сказала она и бросила трубку.
– Вот так отповедь! – присвистнул Багир.
– Отчитывает прямо как настоящая жена! Жаль, ты по громкой связи разговаривал, а не по видео, а то, может, увидели бы, как она размахивает скалкой!
– Эй, что за дела? – возмутилась Надя. – Что за патриархат? Представлять сварливую жену-мегеру со скалкой? Багир! Максим! Она делает всё правильно, эй, очнитесь! На дворе двадцать первый век. Девочка и так совершила подвиг, взяв на себя заботу о ребенке, брошенном сестрой, я очень хочу с ней познакомиться. И попробуй только сказать об афере, Багир! – выставила она вперед палец, предвосхищая обвинительные речи мужа в адрес Даши.
– Вот поехали и познакомимся, – предложил я ей, чувствуя, как мороз бежит по коже. Еще несколько часов ора я не выдержу.
Как было бы славно, если бы девочка угомонилась – в каких угодно руках! Я бы отдал ее даже соседке или любому прохожему, который бы смог успокоить. Временно, конечно.
– Нет, мне ребенка укладывать, со стола убирать. А ты скорее езжай в собачий приют.
Новые места помогут девочке отвлечься. Ну что ты, малышка? Не надо кричать, глазки заболят, – сюсюкала она с Булочкой, пока я собирался.
По дороге в машину она продолжала верещать как резаная. И только когда мы сели в салон, чуть успокоилась, стоило ей вручить вожделенную пачку салфеток, которую она мяла в ручках.
– Ты плохо себя вела, – сказал я ей, на что она просто похлопала глазками. Настоящая женщина! Никогда не признает свою вину.
