На кольце была надпись, любопытство победило во мне злость, и я решила прочитать, что же там написано. Слова, которые я там увидела, перевернули мое мнение насчет Максима и заставили мысли течь в совершенно другом направлении.
«Моей любимой большой вредине».
Эти слова отражали всю суть наших отношений, как я их видела, воспоминания снова пронеслись перед моими глазами чередой живых картинок, и я поняла, что он не мог меня обманывать, не мог он так искусно врать, это надо быть очень жестоким, бескомпромиссным и циничным человеком, но Максим не был таким! Всё, что я знала про него, опровергало то, что я видела сегодня.
Я должна попробовать дать ему шанс объясниться, мне всё равно некуда идти. Вдруг я что-то не так поняла. По крайней мере, пусть он скажет мне в лицо, если я не нужна в их с Булочкой жизни.
На слабых ногах я поднялась наверх и увидела страшную картину, когда вошла во всё еще открытую дверь.
Максим отдавал ребенка Юле и говорил, что она его мать. Закричав, не помня себя, я бросилась к ним, но он продолжал действовать по какому-то известному лишь ему плану, не позволяя мне вмешиваться."
"И только потом я поняла, чего же он добивается, хочет показать Юле, что она плохая мать, которая бросила своего ребенка. Его холодные, жестокие слова находили отклик в моем сердце, я совершенно так же относилась к Юле, несмотря на то, что она была моей сестрой.
Мне даже кажется, я совсем не знала ее, не знала, что она способна на такую изворотливость и черствость. Когда они наконец-то ушли, я разрыдалась, прижимая к себе ребенка, изливая всю свою боль.
Моя девочка была со мной, и я осталась в квартире Максима. Пока мне было этого достаточно, но, когда он вернулся, я сразу же бросилась к нему навстречу.
Булочка, к счастью, уснула, и мы могли спокойно разобраться с нашими делами наедине.
– Что это было? – закричала я.
– Что это было, когда ты сбежала? – разозлился в свою очередь Максим. – Что ты подумала?
– А что я должна была подумать? Конечно же, что ты любишь ее!
– Боже мой, Даша, как тебе такое даже в голову пришло? За кого ты меня принимаешь? – заговорил он жестко.
