– Примерить! – поправила меня мама Максима и вскоре помогла мне его надеть.
Платье село как влитое, как будто было создано для меня. Оно делало меня более женственной и хрупкой, но не утяжеляло, как предыдущее. В том я была в самом деле похожа на куклу, а в этом – на тонкую статуэтку.
Сверху открывалась красивая линия плеч, а сзади была кружевная вставка, вдоль позвоночника шла полоска из жемчужин. Я обомлела, глядя на себя в большое зеркало, и впервые за день почувствовала себя самой настоящей невестой.
– Дашенька, ты просто потрясающая! – заохала будущая свекровь, прижимая руки к груди. – Максимка дар речи потеряет!
Я лишь смущенно улыбнулась, с удивлением осознавая, что буду совсем не против того, чтобы диктатор нашел меня привлекательной. После всех тех гадостей, что наговорил мне Костя, слова и поведение Максима были как бальзам на душу. Я совершенно не ожидала такого понимания и заботы в ответ на мою истерику. Думала, он будет в бешенстве, наорет на меня за то, что я устроила, но вместо этого он отнесся с пониманием и был так нежен, что я до сих пор не отошла от шока.
Диктатора словно подменили.
– Нам пора, дорогая, нехорошо опаздывать на собственную свадьбу, – вывел меня из мыслей голос Алевтины Сергеевны.
– Вы правы. Не хотелось бы заставлять гостей ждать.
Если меня спросят, что я больше всего запомнила со дня собственной свадьбы, я отвечу, что глаза «жениха». В первый момент, когда я предстала перед Максимом, он глядел так, словно впервые меня видел.
И этот его обжигающий взгляд заставлял меня чувствовать себя обнаженной. Неужели настолько понравилось платье?
– Вот сейчас ты похожа на настоящую принцессу. Как и положено невесте, – шепнул он мне, пока регистратор зачитывала свою вдохновенную речь.
Взглянув на него как на жениха, я поняла, что и сам диктатор выглядит… хорошо. Прям как настоящий жених.
«Он и есть настоящий, дурында!» – шепнул мне внутренний голос.
– Можете поцеловать невесту! – торжественно объявила регистратор, сияя во все тридцать два зуба.
Совершенно не ожидавшая того, что Максим последует этой традиции, я застыла каменным изваянием, шокированно наблюдая за тем, как его темноволосая голова склоняется к моей. Я думала, он мазнет меня губами и усмехнется, выдав какую-нибудь шутку, но мужчина словно заявлял свои права. Его мягкие губы твердо накрыли мои, заставляя задохнуться и вцепиться в лацканы его пиджака.
