– Владимир Горелов его звали, – объяснила Елена. – Вову посадили, а девочка… – Никитина махнула рукой. – Мише пришлось постараться, чтобы Воробья пораньше отпустили. Но это уже другая, вам не интересная история, и к делу, которым вы занимаетесь, она отношения не имеет.
Я повернулась к Алле Комаровой, которая сидела тише мыши.
– Хочется еще разобраться с письмом, которое ваш муж получил от кого-то из жильцов поселка, где расположен дом Чикуновой. Послание таинственным образом испарилось из почты Комарова и исчезло у Елизаветы.
– Да, – быстро подтвердила та. – Я прочитала, рассердилась, но билет на самолет тогда уже купила, решила, приеду, разберусь. А текст пропал!
Алла нахмурилась.
– Мы все – я, Лиза, Лена – были «зайками». Нас с Комаровым с подростковых лет любовь связала, но кое-кому чужое счастье – поперек горла. И эта «кое-кто» каждый раз, возвращаясь в Москву, к моему мужу приставала. В ресторан приглашала, прямо напрашивалась к нему в постель. И звать падлу – Елизавета Чикунова. Незадолго до своего возвращения Лизка Лене написала: «Заинька, ты по мне соскучился? Давай у Ляли встретимся, как всегда.
Только без Алки, она зануда занудная! Неохота общаться с ней». – Алла резко покраснела. – Случайно увидела сообщение. Леня пошел мыться, а телефон его звякнул.
– А не ври! – рассмеялась Чикунова. – Ты от ревности всю жизнь погибаешь! Ленька никогда тебе верность не хранил, вечно налево заруливает. Ты все знаешь, но вид делаешь, что не в курсе. Ты зачем в его трубке копалась, а? Решила мне нагадить? Бросила мне письмишко, что в моем доме оргии, и сделала так, чтобы оно потом исчезло! Что за тупой прикол?
– А ты подергайся! – зашипела Алла.
– Поплачь, как я! Посиди одна вечерами, не зная, где муж! Дрянь! …! …! Из-за тебя Леня раком заболел! Нервничал очень!
– Прекратите! – велел Димон. – Уважаемая Алла, почему вы сразу не сказали Татьяне, что это вы автор послания?
Жена Комарова промолчала.
– Ну, Алка, наломала ты дров, – покачала головой Елена.
– Нервы не выдержали, – прошептала женщина.
– Когда Татьяна пришла… Как признаться? Муж болен. Я его люблю, хоть он и потаскун… Не хотела, чтобы… догадались… что это я…
Алла заплакала. Я встала, выдернула из пачки несколько носовых платков, дала их женщине и молча вернулась на место.
Некоторое время мы все сидели, не произнося ни звука. Первым заговорил Коробков:
– Вероника Львовна, вы знаете, где Пшенов?
– Конечно, – кивнула женщина. – Он уехал по поручению моего мужа.
