– Вроде много чего откопали, но не получилось картинку собрать. Такое ощущение, что пытаемся сшить одеяло из лоскутов. Маргарита Николаевна Митина сняла дом у Чикуновой Елизаветы Олеговны и не отказалась поговорить о съемке, в которой участвовала. Мы мирно беседовали, потом у женщины звякнул телефон. Через пару мгновений, после очень краткого разговора с кем-то, она ушла. Я решила, что ей понадобилось в туалет, но актриса исчезла. И почти сразу появилась Чикунова. Далее неожиданность: владелица коттеджа – не Маргарита, а Елизавета.
Коробков посмотрел на меня.
– Похоже, Митина талантлива, может перевоплотиться в другую личность, изобразить кого угодно. Возраст ее навскидку определить оказалось трудно даже тебе.
Я кивнула.
– Да. Взгляд у нее быстрый, живой. Речь четкая, не мямлит, говорит правильно, красиво. Спина без признаков сутулости, талия тонкая, что редкость для пожилой женщины.
– Хорошо, – кивнул Коробков. – Есть у меня версия. Она сформировалась после изучения ряда документов и моих личных размышлений, но я не вижу мотива.
Что в результате получит тот, кто поставил этот масштабный спектакль?.. Давайте вспомним, с чего началось расследование, почему мы взялись за дело.
– К нам пришла Софья, сообщила, что пропал Владислав Юрьевич Пшенов, управляющий имением, близкий друг Зотова, владельца дома и участка, – проговорила я.
Коробков кивнул."
"– В советские времена жил-был Михаил Заикин, член Союза художников. Обитал он в скромной избушке-развалюшке в Богом забытом подмосковном селе.
Местные бабушки каждый день возносили молитвы за здравие любимого Мишеньки. Про старух давно забыла родня, а кое у кого близких совсем не было. Михаил взял никому не нужных бабулечек под свое крыло, по утрам приносил им воду из колодца, весной нанимал парней, которые вскапывали огороды. Раз в две недели дарил божьим одуванчикам продуктовые наборы: крупы, масло, муку – короче, все самое необходимое. Но не забывал и про коробку зефира или конфет, баловал старушек.
Осенью все пожилые жительницы щеголяли в хороших сапогах, зимой надевали обувь на меху и дубленки, а летом – платья. Если кому-то становилось плохо, то Мишеньку могли ночью разбудить, у него был городской телефон. «Скорая» прилетала на раз-два, Заикин сопровождал недужную в клинику, шептался с докторами, и после его отъезда за пациенткой ухаживали, как за королевой. К Михаилу постоянно приезжали разные люди, сам он каждый день ездил в Москву.
