Ты что, Вера, у нас же с нового года в «М — софте» учебный класс работал, каждый день дети ходили плюс зимние, весенние и летние загородные лагерные смены. Ты же сама их работу проверять ездила.
— При чем тут грант?! — Теперь Вера уже кричала. Она понимала, что нужно взять себя в руки, поскольку бухгалтерша не виновата ни в ее плохом самочувствии, ни в свалившихся на «М — софт» неприятностях. Понимала, но не могла. — Молчанский на свои собственные средства эту программу открыл. Да, мы ее вместе придумывали, до мелочей обговаривали и внедрили.
Она у нас уже три года работает.
— Ну два года на собственные. А в этом году грант получили. — Ирину Геннадьевну, казалось, совершенно не смущало, что Вера вышла из себя. — Зачем тратить свое, если можно тратить чужое?
— Кто так сказал? Молчанский?
— Нет, не Молчанский. Этому все равно, как деньги профукивать. Гололобов.
— Так это Гололобов дал указание грант оформить?
— Ну да. Он знал, что Молчанский не одобрит, ну и подписал все, пока шеф в Париже был.
Помнишь, он в прошлом декабре в Париж укатил? — Вера помнила, потому что в Париж летала вместе с шефом. По делам, разумеется. — Ну вот, тогда Сергей Юрьевич все и оформил. У него же право подписи было.
— И он за спиной Молчанского этим правом воспользовался, точно зная, что тот не одобрит? — мрачно уточнила Вера.
— Так он же не для себя, а для фирмы. — Соловьева всплеснула худыми жилистыми руками, унизанными крупными кольцами. — Грант получили в двенадцать миллионов.
Они тремя траншами на счета пришли, мы их все до копеечки потратили на эту самую IT-школу. Документы Гололобов сдал, это уж было, когда шеф в сентябре в Испанию уехал.
— Сколько миллионов? — ошарашенно спросила Вера, чувствуя, как от ужаса у нее по затылку пробегает холодок.
— Двенадцать.
— Господи, да нас же распнут за эти деньги! — простонала Вера. — Чем только Гололобов думал! А вы-то что молчали, Ирина Геннадьевна?
— Так я ж думала, что шеф по итогу в курсе.
— Бухгалтерша сердито поджала тонкие губы, из-за чего они и вовсе превратились в одну огненно-красную ниточку. Она предпочитала именно яркие помады, которые ей совсем не шли. — Откуда мне было знать, что Гололобов, когда деньги пришли, ему не признался, а на свой страх и риск все провернул? Когда он за старшего остается, я все его распоряжения воспринимаю как указания к действию. И это тоже."
"— И это тоже! — передразнила ее Вера.
