В общем, в детали я не влезал, но договорились они, а дальше Светка все и придумала. Надо было только дождаться, чтобы Пашка на дачу уехал на несколько дней. Или подстроить его отъезд. Вот она и подстроила. Я фигурку спер, коллекционеру отвез, деньги получил. Вон они, дома у меня, в сейфе лежат. Только Светки больше нет, а значит, все это было зря.
Вера хотела что-то сказать, но Крылов заплакал и отключился. В трубке раздались тонкие гудки.
— Он сознался, да? — с любопытством спросила мама. — Слушай, доченька, а он не мог подстроить убийство Светланы, чтобы не делиться с ней деньгами от продажи фигурки?
Вера немного помолчала, подумав.
— Нет, мама, не мог, — сказала она наконец. — Мне кажется, он ее действительно любил. И сейчас ему очень плохо.
* * *Что ж, сразу двумя загадками стало меньше. Теперь Вера точно знала, кто и как украл фигурки нэцке из загородного дома Молчанского, а также кто и зачем взорвал его автомобиль. Олег Асмолов был прав, два эти события не имели никакого отношения ни к финансовым махинациям в фирме, ни к убийству Катерины Гореловой и Василия Сосновского, ни к страшной смерти Светланы, ни к анонимным письмам, которые получили дети — Агния и Костя Молчанские.
Позвонив Олегу и сообщив ему о результатах своего небольшого расследования, Вера налила себе еще чаю, откинулась на стуле и блаженно зажмурилась, осознавая, как удовлетворенность проделанной работой, так и приятную усталость от нее. Мама с любопытством смотрела на дочь.
— А тебе не обидно? — спросила она.
Вера с непониманием уставилась на нее.
— Ну ты только что узнала, что мужчина, позвавший тебя на свидание, на самом деле сделал это из корыстных целей. Ты была нужна ему для алиби во время преступления. Ты поехала с ним за город, и он не мог не понимать, что ты согласна на романтическое продолжение вашего ресторанного вечера. А он с самого начала планировал лишь воспользоваться тобой. Не обидно?
— Нет, — немного подумав, ответила Вера. — Хотя ты, несомненно, права мамочка. Еще неделю назад я бы чувствовала себя страшно униженной, узнав об этом.
А сейчас мне совершенно все равно. Я знаю, что могу быть любима. И любит меня самый лучший человек на свете. Все остальное не имеет значения.
— А ты так убеждена, что Павел тебя любит? — поддела мама. — Конечно, я тоже так считаю, но вдруг мы обе ошибаемся? Не боишься потом получить новую рану, когда выяснится, что он тоже всего-навсего играл твоими чувствами, потому что ему это было зачем-то нужно?
Вера подумала еще немного.
