Кто-то, как ты говоришь, хочет испортить Молчанскому жизнь. Он последовательно разрушает его семью. Рассказывает жене про любовницу, а детям про то, что они неродные. Это очень понятная линия поведения для любого ненавистника. Параллельно начинаются неприятности по работе. Но это совсем другая линия: оформить грант, вывести деньги, найти, через кого это сделать, вызвать проверку. А взрыв машины и квартиры — это попытка физического устранения твоего шефа. Зачем сдавать его налоговой, если планируешь убить? Хлопотно это, да и наследить можно, подозрения вызвать.
А убийство любовницы? Снова попытка подставить? Зачем, если этого человека, по твоему замыслу, уже скоро не будет в живых? Зачем нужна лишняя жертва? Ну не маньяк же он, этот мститель, на самом-то деле! А уж кража нэцке во всю эту солянку, — он покосился на стоящую на плите кастрюлю и усмехнулся, — и вовсе не вписывается. И именно поэтому мне это все очень не нравится.
— И мне не нравится, — согласилась Вера. — Но ты так про это говоришь, как будто поводы для недовольства у нас разные.
— Вер, я очень тебя ценю, потому что ты Юлькина подруга жизни, да и вообще прекрасный человек. Именно поэтому я буду с тобой откровенен. Все это нагромождение внешне не связанных друг с другом фактов и событий может быть вызвано двумя причинами. Первая — это совпадение. Дьявольское, практически невероятное совпадение, когда в одной точке времени и пространства сходятся не одно, а два преступления. Или даже три. Вторая — весь этот дьявольский план придумал и воплотил в жизнь сам Молчанский, и сделал это для того, чтобы выглядеть жертвой обстоятельств, а не преступником.
Извини, я знаю, что тебе больно это слышать и ты даже мысли не допускаешь, что он и есть тот самый черный человек, которого ты стремишься найти, но такая вероятность есть. И не сказать тебе о ней я не могу, именно потому, что хочу быть с тобой честным.
Вера немного помолчала, обдумывая сказанное.
— Я понимаю, — сказала она спокойно. — Ты опер, Олег, и именно поэтому ты прав, когда рассматриваешь разные версии происходящего.
Для тебя Паша — посторонний человек, которого ты видел от силы два раза в жизни. Ты не имеешь права изначально его оправдывать. Это не твоя задача, а работа его адвоката. Поэтому меня это и не обижает. Но я-то точно знаю, что он ни в чем не виноват. А раз так, значит, ты прав, и все случившееся — дело рук не одного врага, а двух или даже трех. Что ж, значит, я буду искать не одного черного человека, а нескольких, только и всего.
