И в твоем случае, если действительно есть «черный человек», который хочет Молчанскому вреда…
— Не если, а есть…
— Хорошо. Этот человек сделает все, чтобы воплотить свои планы в жизнь, и если ты встанешь у него на пути, сметет тебя с него, как былинку.
— Так что же мне, испугаться, спрятаться в безопасном месте, сложить ручки и просто ждать, пока Пашу закатают на зону за то, чего он не делал?! — закричала Вера. — Как же вы не понимаете, что я его не брошу в беде, даже если мне будет угрожать физическое уничтожение! Не хотите помогать, не надо.
Я сама справлюсь. — Она отшвырнула ложку.
— Тихо-тихо, что ж ты резвая-то такая! — Асмолов положил руки ей на плечи и пригвоздил к стулу, с которого она намеревалась вскочить. — Никто тебе ни в чем не отказывает. Давай поедим суп, и ты нам с Юляшкой все расскажешь. Сначала и максимально подробно. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась Вера, запал которой тут же улетучился."
"От того, что она была рядом с людьми, которые ее любили, понимали и оберегали, ей стало ощутимо легче.
Только сейчас Вера поняла, какой нестерпимый груз несла на своих плечах те несколько часов, которые прошли с момента, как она узнала об аресте Молчанского. За это время, действуя машинально, словно робот, она созвонилась с адвокатом Аркадием Ветлицким, встретилась с ним, ответила на все вопросы и перевела на счет адвоката денежный задаток, проведала в больнице Костика, который уже чувствовал себя почти совсем хорошо, не лежал, уставившись в стену, смотрел хоть и запавшими, но все-таки живыми глазами.
Узнав об аресте отца, он дернулся, но смолчал. Услышав про гибель Светланы, не сдержался и заплакал крупными, совсем еще детскими слезами, растирая их по худым мальчишеским щекам. За четыре дня, которые прошли с того момента, как Вера нашла его в ванне, в воде, наполовину смешанной с кровью, он так изменился, словно стал старше на целую жизнь. Вполне возможно, что так оно и было.
Вере пришлось обещать снова и снова, что все будет хорошо. Что Молчанского выпустят на свободу, что он заберет Костика из больницы, что не будет ругать за то, что он от отчаяния попробовал наркотики, что сглупил, пытаясь покончить с собой.
— Кость, кто дал тебе героин? — спросила Вера.
Ей казалось очень важным получить ответ на этот вопрос. Она даже не сомневалась, что это сделал тот же мерзавец, который тайно желал Молчанскому зла. Но мальчик лишь снова отвернулся к стене, показывая, что дальше разговаривать не намерен. Вера сочла благоразумным не настаивать.
