Павел тогда поехал на первую в своей жизни заграничную конференцию, где общался с коллегой из Америки. Выпили немало, и в какой-то момент обычно не склонный к откровенности Молчанский поделился своей бедой с человеком, которого видел в первый и последний раз жизни. А тот в ответ спросил: «А почему вы не прибегаете к суррогатному материнству?»
О подобной практике Павел, к стыду своему, ничего не знал. Интернет в те времена находился еще в зачаточном состоянии, поэтому на сбор информации ушло время, а уж на поиск женщины, согласившейся выносить ребенка для Павла и Светланы, и того больше.
Но все же такая женщина нашлась. Спустя восемь лет после свадьбы Молчанские наконец-то стали родителями. Маленькую девочку, выстраданную желанную дочку, Павел назвал Аглаей. Светлана с ним согласилась.
— Она была действительно суррогатной матерью? — спросила Вера, до этого слушавшая шефа молча. — Или вы просто удочерили Глашу?
— Нет, все было по правде. Ты же понимаешь, что тогда понятия «суррогатное материнство» не было в принципе.
Искусственное оплодотворение, конечно, делали, но мы с этой женщиной были неженаты, так что о том, чтобы идти официальным путем, не было даже речи.
— И правда. И как вы вышли из положения?
— Вера, ты же не маленькая! Я просто переспал с этой женщиной. Несколько раз. Была такая договоренность, что она меряет температуру и в подходящие дни я прихожу к ней домой. Если бы не получилось с первого месяца, мы бы продолжили наши свидания и дальше. Но все получилось. Она забеременела.
Девять месяцев мы содержали ее, покупали продукты на рынке, свежие фрукты. Затем, когда Глаша родилась, ее мать просто отказалась от нее, а мы прошли процедуру усыновления. Вот и все.
Вера, не веря собственным ушам, смотрела на Молчанского.
— Ты считаешь, что это очень просто?
— Нет, это было совсем непросто. Конечно, у меня уже тогда были кое-какие связи. Наша фирма обслуживала крупные городские учреждения, поэтому пусть за взятку, но вопрос с усыновлением мы решили. А потом, тоже за взятку, Глаше поменяли свидетельство о рождении, в котором она сразу была записана нашей дочерью.
— И Светлану не мучила твоя измена?
— Да не было никакой измены! Это был выход из того жуткого положения, в котором мы оказались. Мы получали ребенка, только нашего ребенка. Мы тогда влезли в жуткие долги, кредит взяли под бешеные проценты, тогда других не было. В восторге никто из нас не был, но решение проблемы требовало жертв.
— И никто ничего не знал?
— Нет.
