Потом он нахмурился, захлопнул портфель, глянул свысока на обалдевших полицейских и убрался восвояси.
С какой злостью Бабула опустошал магазин! Все остальные палили по евреям с таким же остервенением. Надо же так опростоволоситься! Почему бы сразу не отобрать у ювелира портфель? Поделили бы камешки, всем по гроб жизни хватило бы!
Потом Нестор несколько месяцев кусал локти. Упустил свой шанс, растяпа!
В голове колонны раздался какой-то шум. Повозки стали останавливаться.
Бабула встревожился, нащупал автомат, спрятал рюкзак под тюки с тряпьем и начал выбираться из кибитки.
Что за черт?
Эх, не поминал бы нечистого!
– Пан поручик, впереди, кажется, поляки, – взволнованно доложил Шиманский. – Пацан молодец, успел заметить. Там лес кончается, шоссейная дорога. Их четверо, минируют проезжую часть, на немецкую технику, стало быть, охотятся. Возятся, увлечены, нас не заметили. По-польски бурчат. Дорога пустая сейчас. Что делать, пан поручик? Если у немцев на воздух что-то взлетит, они облавой пойдут, и нам достанется.
– Мать их! – ругнулся Бабула. – Давайте четверо на опушку, незаметно подобраться сзади, обезвредить. Не стрелять!
– Хорошо, я понял. – Шиманский козырнул и убежал.
Эту дорогу можно было перемахнуть в два счета. Она была пустая в оба конца. До дальнего леса метров шестьсот, четыре минуты быстрой езды.
На обочине возились люди, сбились в кучку, рыли землю саперной лопаткой. Позвякивал металл. Они вполголоса переговаривались. Да, явно польские партизаны.
Хлопцы подползали к ним по высокой траве, зажав ножи в зубах.
Поляки устанавливали противотанковую мину на краю проезжей части – явно на большого зверя. Возможно, они имели информацию о движении немецкой колонны.
Поднялись четыре силуэта, бросились вперед. Хрипы, отчаянная возня. Когда приблизился Бабула с фонарем, все уже кончилось.
– Карагуля, на дорогу, – бросил он. – Смотри во все стороны.
Троих прирезали насмерть, они и пикнуть не успели."
"На вид – обычные крестьяне из близлежащих сел. Фуфайки, картузы.
Еще немецкие автоматы, но у кого сейчас их нет?
Четвертого Зозуля лишь слегка придушил. Тот хрипел, надрывно кашлял.
– Ну и чего вы ждете? – ворчливо спросил Бабула. – Не нужен он нам, не будем мы его допрашивать. В расход вонючего ляха.
Поляк внезапно забубнил что-то с умоляющими нотками. Голос у него был какой-то странный.
Бабула нагнулся, стащил с головы поляка картуз, направил фонарь в лицо. Волосы короткие, но лицо какое-то слишком гладкое.
