У участка под номером восемь в кишках «Жигулей» ковырялся мужчина лет шестидесяти с нерусским лицом. Он прервал свое занятие, проводил угрюмым взглядом серый «Ниссан». У Вадима возникло такое ощущение, что этот тип много лет назад втянул голову в плечи и до сих пор не вытягивал ее.
Потом Вадим поморщился. Дом под номером четырнадцать практически полностью сгорел. От него осталась лишь обугленная коробка, над которой возвышался дымоход. Пожар был мощный, сожрал постройки в саду, теплицы. Пламя дотянулось даже до забора, увенчанного яблонями.
Полгода назад здесь все было в порядке, жила молодая семья с полуслепой бабкой на попечении. Вроде дети намечались.
Он притормозил, высунул голову в окно. Не по себе ему здесь было. В воздухе витали отрицательно заряженные частицы.
Вадим вышел из оцепенения и двинулся дальше. У шестнадцатого дома дорогу пересекала огромная колдобина. Ему пришлось объезжать ее обочиной."
"У предпоследнего строения возились две женщины. Одна подкапывала лопатой яму под столбик, другая придерживала падающую секцию ограды.
Обе были увлечены своим делом. Двигатель «Ниссана» работал почти бесшумно. Они не обернулись, когда он проехал мимо. Одна из женщин была постарше, другая младше.
Вадим остановился у последнего участка на этой улице. Места для парковки было вдоволь, хоть танковый батальон ставь. Дорога упиралась в небольшой, но отвесный обрыв. За ним начинался ельник.
Все заросло полынью, лопухами. Ограда гуляла волнами.
На самой рослой штакетине сидела задумчивая ворона и, склонив голову, косилась на человека.
Когда он стал открывать калитку, она неохотно взлетела, зависла в воздухе, как бы размышляя, куда податься, и неспешно полетела в лес.
На душе у Вадима стало уныло. Призраки мертвых родителей обитали в этом доме, дышали ему в затылок.
Он стоял посреди огорода и озадаченно чесал затылок. Дорого такую халупу не продашь, если это вообще возможно. Впрочем, у него есть пять дней. Надо провести их так, чтобы не было потом мучительно обидно.
Он встряхнулся, сделал деловое лицо, зашагал к дому.
Ключ нашелся под крыльцом, в жестяной коробке от халвы. Возможно, не так все и плохо? Дверь открылась легко, хотя могла бы и не скрипеть так мерзко.
В доме все было по-старому. Ничего не изменилось с того дня, когда он похоронил маму, запер хату на ключ и уехал служить. Даже невымытая чашка из-под чая так и стояла на подоконнике. В ней теперь можно было разводить полезные бактерии.
Он слонялся по комнатам, таращился на предметы быта.
