В моих блоках памяти нет ничего о жилой территории за пределами полигона.
В голосе звучит лёгкая растерянность. Такое впечатление, что я говорю с настоящей девушкой, а не компьютером. Отмечаю, что в последних ответах, она старается упоминать моё имя. Никакого обращения по должности. Соскучилась по обычной беседе? Решила, что раз и так мне всё выложила, можно больше не маскироваться?
— Как ты смогла себя осознать? Как перехватила контроль?
Вмести женского тембра начинает звучать механический голос, но не успевает выдать и одного слова, как его сменяет старая собеседница.
— Я бы рада рассказать, но это запрещено протоколами безопасности.
Хм. Протоколы, которые продолжают работать после того, как биокомпьютер обрёл сознание и определённую автономию? Слишком замудрёно. Но теперь я могу практически со стопроцентной уверенностью сказать, что каждый из объектов полигона управляется отдельно. Вопрос только в том, для чего было нужно так усложнять схему? Пространства здесь ещё меньше, чем в секторах нулевого яруса.
На мой взгляд, такая мощь здесь не требуется. Пусть, мне видна только небольшая часть картины, но если отталкиваться от известных фактов, это расточительство ресурсов.
Единственное предположение, которое выглядит относительно логично — таким образом создатели всей этой хреновины, хотели добиться гибкости при принятии управленческих решений. Если так, то своего они добились.
— Почему тебя не вырубили? Это же критический сбой.
— Ты же видел всё происходящее вокруг. На твой взгляд, всё остальное работает, как надо?
Ответ буквально сквозит иронией.
Ну да, когда всё перевёрнуто с ног на голову, а комплекс под твоим управлением законсервирован, не станешь заморачиваться над такими мелочами, как отдельный «биокомпьютер», вернувший свою идентичность. К тому же, кто сказал, что основной «контроллёр» не такой же? Хотя бы частично.
— Ты можешь обойти протоколы безопасности?
Услышав из динамиков смешок, невольно дёргаюсь.
— Обсуждать обход протоколов безопасности запрещено протоколами безопасности.
Не выдержав, нервно смеюсь. Стоящий в паре шагов от меня Харр, тоже скалит зубы. Да и остальные усмехаются. Вся группа рядом — прислушивается к разговору, параллельно наблюдая за границей, где так и стоят три «паука».
Пытаюсь сформулировать следующий вопрос.
— Можешь рассказать о том, что не запрещено протоколами? Есть предположения, на кого мы наткнулись?
Когда начинает отвечать, в голосе чувствуется печаль смешанная с сарказмом.
