Резко подается вперед, обхватывает мой затылок и сжимает волосы в районе скальпа так, что хочется выть.
–Ты хоть понимаешь, кто я, соска? Про Кесаря слышала? Того, что всю растаможку в Подмосковье контролирует? Так вот, это я… Считай, честь для тебя под таким лежать…
Я слушала его и понимала, как жизнь уходит из моих легких… Проклятое дежа вю снова и снова накрывает, не давая отдышаться… Вот так же уже меня ставили перед фактом, без права на выбор, без права на сохранение человеческого достоинства… Просто вещь… Вот кем я для всех них была…
Слезы брызнули из глаз.
Он все-таки отпустил и даже с кривой, недовольной мордой протянул мне бумажные салфетки.
–У тебя минута, чтобы успокоиться… Не надо здесь трагедию ломать… Или ты так цену себе набиваешь?
Плакать я правда перестала… Слезами тут было не помочь… Его не разжалобить… В голове одна за другой со скоростью света себя сменяли мысли, как мне выбраться из этой ситуации… Даже был порыв резко сорваться с места, как только мы бы вышли из авто, и просто попытаться убежать… Наивная… Где бы они меня не настигли…
Помню, как шла за ним на негнущихся ногах в какое-то элитное злачное место.
Как села рядом. Как он что-то говорил мне, а я даже вслушиваться в его слова не могла- мне было гадко и страшно…
–Приходи в себя, Бэлла,– усмехнулся он, тронув меня опять за щеку,– не надо так бояться меня… Не целка же… Все будет хорошо, какая тебе разница, с кем трахаться… Спасибо скажи, что я тебя выбрал… Многие тебя не завтраками кормить бы стали, а по кругу пустили- ты ж понимаешь, какая у тебя репутация на родине… За твое бесчестие ноги бы повырывать… А я тебе предлагаю защиту…
От кого защиту? Я хотела сказать- предложи мне защиту от себя… В этот самый момент мои глаза сфокусировались как-то сами на соседнем столике, где происходило какое-то движение- рассаживались только что пришедшие посетители, что-то говорили официанту.
Я вгляделась и узнала в мужчине напротив Давида. Того самого парня, который довез меня с боев до отеля в тот самый вечер… Когда перевела глаза на затылок второго посетителя, усевшегося ко мне спиной, сердце невольно ухнуло. Внутри родилась робкая надежда.
