На глазах красная пелена- какая же это боль- вот так ревновать, сомневаться, думать о том, что она может вот так же улыбаться другому, целовать, обнимать… С силой бью по рулю. Проклятие… Она знает про Милену… Как же, сука, это все осложняет… Кто постарался? Этот хер с горы, помощничек долбанный, который решил воспользоваться моим отсутствием и втереться к ней в доверие? Он ведь заглядывался на Бэллу еще тогда, когда она работала в вебе. Это ведь он мне про нее рассказал вообще… А я, гребанный идиот, поверил ему… Был уверен, что Давид надежный.
Что могу ему доверять…
Звоню в его дверь не прекращая до тех пор, пока он, наконец не открывает, заспанный, взъерошенный.
Вижу его морду-и со всей силы бью, не дожидаясь реакции. Так, что он отлетает к противоположной стене.
–Ты че?-спрашивает он ошарашенно, вытирая окровавленную губу.
–Это ты че, мудак?! Ты охуел, Давид?! Сука! Ты что возомнил о себе?!
Кричу, срывая связки, подходя и нанося удар за ударом, как на октагоне, пока он нелепо прикрывается.
Не сопротивляется, гад. Знает, что я прав…
–Что ты с ней делал? Ты к ней прикасался?! Отвечай!
–Прекрати…
–Прекратить?!-ярость выбрызгивает из меня, как лава из вулкана…
– Ты что себе возомнил вообще? Решил воспользоваться ситуацией и девочку мою увести, пока я уехал разгребать своё дерьмо?!
–Я никого не уводил и даже не пытался, прекрати сейчас же!-снова говорит он, еще более жестко,– еду брал, да… Что в этом такого? Ей грустно и одиноко. Ты же, сука, шибко занятый! У тебя на нее время что ли есть? У тебя ж целый гарем! А она живая- общения хочет… Одиноко ей…
–А…– усмехаюсь жестко,– а ты ей это общение давал, да? Одиночество решил ее скрасить…
Он сидит, опершись о стену.
Хлюпает разбитым носом.
–Ты уволен, Давид,– кричу я ему, выходя из квартиры,– чтобы к Бэлле больше на пушечный выстрел не подходил! Увижу или узнаю- капец тебе!
Сажусь в авто, с силой сжимаю волосы, тяну на себя. Сука, вот так ушел человек из моей жизни, самый близкий здесь мне человек… Которому я доверял… А он… Внутри буря.
Езжу бездумно по городу, то и дело бью по рулю, матерясь, кусаю губы… Это и есть настоящее отчаяние… Безнадежное, агонизирующее внутри. Злость немного отступила- и на ее смену пришла жалость к Ней… Дикая, щемящая… Моя девочка… Что я натворил… Что же я натворил… Как же мне разгрести это всё… Рука сама нащупывает в кармане джинсов ракушку с дыркой, которую она мне нашла на берегу Атлантики… Сердце разрывается.
