Накрыл нас обоих одним тоненьким пледом и тут же просунул руку под него, заскользив вверх по моей ноге.
–Алан…– запротестовала я тихо, понимая, что он делает и глядя с опаской на мужчин в начале самолете.
–Ничего они не увидят,– ответил он на мой тревожный взгляд и устремился выше…
Я в последний раз посмотрела вперед. Перед нами на отдалении сидел Давил, так и не снявший солнечных очков, как мы зашли на борт. Правильно, солнечные лучи сейчас, казалось, как назло, били именно по его глазам…
Дальше сознание уже не работало.
Я почувствовала настырные мозолистые пальцы Алана отодвигающие белье. Секунда- и он во мне. Резко и нежно одновременно… Я невольно дергаюсь на кресле.
–Тише, тише…– шепчет он, опуская свои губы мне на шею и зарываясь в волосы,– все хорошо… Не думай о полете… Думай об ощущениях…"
"Я растворяюсь в них… Теряюсь… Наверное, факт того, что я жутко боялась и стеснялась быть пойманной, сыграл свою роль… Потому что рецепторы обострились до предела… Алан ласкал меня все настырнее, прикрывая свои бесстыдные движения от остальных преградой одеяла.
А я уже сама летела, подобно самолету.
Томительное удовольствие застыло на моем лице, которое я поспешила спрятать в грубости щетины его щеки. Когда Алан почувствовал пальцами, как я начинаю непроизвольно сокращаться, прорычал мне на ухо, чтобы я смотрела на него…
Поднимаю глаза и улетаю… Меня трясет, скручивает, подбрасывает, а я прикована к его глазам…
–Твои оргазмы только мои, Бэлла- шепчет он мне, жадно смотря на то, как я глотаю воздух, подобно рыбе, в конвульсиях, в настоящем припадке…– ты вся моя, малютка… Вся моя…
Когда разум вернулся ко мне вместе с осознанием того, где мы, я все же спросила его, как же он… Ведь разрядка была только у меня…
Алан усмехнулся в ответ…
–Еще не вечер, малютка… Уж поверь мне, я возьму своё…
Его слова пустили по моему телу сладкую волну предвкушения… Уже тогда я была его… От одного его слова или взгляда… Как выдрессированная зверушка…
***
Я все-таки удалилась в туалет и переоделась там в то, что купили, чтобы по прилету выйти в более удобном и приличном виде… Плащ был любовно сложен и отправлен к другим вещам.
Никогда раньше не страдала вещизмом, но он действительно был настолько мне дорог, настолько любим… Не только потому, что по сути это была моя первая люксовая вещь. Потому что это Он мне ее подарил. Да еще и с такими важными для меня словами.
