–Какая идиотская идея,– возмущалась в сотый раз Снежана,– зачем ты решила сюда тащиться? Он тебя убьет!"
"–Я хочу быть рядом, когда он дерется…-тихо отвечала я упорно одно и то же, стараясь цокать на своих высоких каблуках как можно тише… Я не привыкла ходить на такой высоте… Надеялась, что меня заметят в таком виде как можно меньше людей… Для этого мы и приехали не к началу боя, а чуть позже. Катя, используя свои связи, договорилась с проходом.
Охранник вскинул бровь, оглядев меня с ног до головы, но промолчал. А я, хоть мои щеки и приобрели пунцовый оттенок, доказывала сама себе, что все не так страшно… Что вовсе я выгляжу и не вульгарно…
На мне был подаренный им плащ, застегнутый на все пуговицы до шеи, и каблуки. Все, что было под, касалось только меня… И, я надеялась, коснется его…
Мы прошли в ложу в тот момент, когда только закончился первый раунд.
Алана увидела не сразу. Он стоял прямо у противоположного края октагона, к нам боком, пользуясь короткой передышкой. Видела, что его бровь у виска была рассечена, дыхание- по вздымающейся тяжело груди- спертым. Со стороны первого ряда через сетку над ним нависали недовольные, судя по выражениям лиц, активно что-то ему объясняющие Давид и, видимо, его тренер. Как я поняла, посмотрев на табло, первый кон был не в пользу Алана…
В перепонках завибрировало от громкого, раскатистого запева ведущего, настраивающего зал на продолжение шоу.
Ударил гонг. Алан со своим соперником снова оказались лицом к лицу на фоне криков бесновавшейся толпы. Я не первый раз бывала на боях из-за Барина, но никак не могла привыкнуть к этому сумасшествию- состоянию, когда мужчины опускались до первобытных инстинктов, будь то на октагоне или по другую сторону клетки…
Громкий мат от Давида- и я понимаю, что Алан снова пропускает удар, видя, как дергается его лицо.
Все, как на замедленной съёмке. Команда болельщиков его противника улюлюкает все громче, уже отмечает свою, казалось бы, вполне достижимую победу.
Еще один мощный выпад в сторону Алана со стороны здорового амбала, и я невольно выкрикиваю в испуге его имя, хватаясь за рот.
