Когда у тебя репетиция с Андреем назначена?
От удивления мои глаза широко округлились. Вилка с грохотом опустилась на фарфоровую посуду. Вчера утром поставил мне ошеломительный ультиматум: танцевать лишь для него в нашей общей спальне, а сейчас спокойным тоном интересуется о моём распорядке дня? Что такого должно было произойти этой ночью, чтобы Демон кардинально изменил своё окончательное решение??
— Я пока что не думала… об этом… — неуверенно произношу, хлопая ресницами, будто бабочка крыльями.
— Малыш, я знаю о чём ты сейчас подумала.
— Дима взял мою правую руку в ладони и мягко погладил подушечками больших пальцев пару колец. Затем прислонился к ним губами и сосредоточено посмотрел на меня, будто бы пытался передать взглядом всю свою заботу и любовь, а также заверить в чём-то нереальном. — Единственный мужчина с которым я разрешу тебе общаться, это Андрей. Всем остальным желаю удачи не попадаться мне на глаза рядом с тобой!
— Давай начистоту! Что между вами вчера произошло? Почему ты поменял решение?
— Потому что я доверяю ему.
— произнёс спокойно и снова принялся за обед.
— Потому что он гей? Причина только в этом? Ты доверяешь Андрею, а не мне, поскольку знаешь, что его предпочтения не относятся к женщинам? — сама не знаю, почему, но так давно хотелось высказаться на счёт его ненормальной ревности. Как бы я не пыталась удерживать свой длинный язычок за зубами, не могла.
— Лина, я доверяю тебе, но не доверяю другим мужчинам, кроме Андрея! — Дима отставил столовые приборы в сторону и внимательно посмотрел мне в глаза, слегка нахмурив свой лоб.
— Я смерился с танцами не для того, чтобы ты сейчас на меня обиделась. Чем ты не довольна?
От его пристального взгляда я невольно заёрзала попой по диванчику.
— Значит всё таки смирился? Ты не можешь смириться! У твоей медали всего две стороны, милый, зависящие только от тебя: либо да, либо нет! Золотая середина в твоём случае не предусмотрена. Что вы с Соловьевым от меня скрываете? Даже он показался мне странным с утра.
Хочу услышать правду.
— Это не моя правда. — твёрдо заверил меня. Оо… я ж теперь, вряд ли отстану.
— А чья?
— Танцора.
— Неужели женится? — с интонацией в голосе съязвила я.
— Развёлся!
— Чтооо?
— Черт! Лина! Ты хуже следователя способна развязать язык! — недовольно буркнул, проговорившись.
— Правду хочу! Имею право!
— Милая, давай ты с ним об этом поговоришь.
— Но я хочу говорить со своим мужем, а не с ним! Я хочу общаться с тобой.
