— Да. Скоро приеду. Да. Я очень хочу забрать Мирона, он ведь мой сын, и у нас с ним в выходные планы…
Герман положил трубку и улыбнулся мне, хотя сейчас все это было похоже на оскал. Я сдавила в руках мобильный и прохрипела:
— Ты что творишь? Ты почему Мирона тащишь сюда? Ему самое место в разводе, да? — мой голос скатился в шипящий шёпот."
"— В каком разводе, милая? — как будто ничего не было начал Герман. — Мы просто не поняли друг друга, но продолжаем любить. И я хочу быть со своим сыном. И ты тоже хочешь быть со своим сыном, так что через пару часов он будет дома.
А ты отдыхай…
Герман прошёл мимо меня, обдав своим ароматом, и я не выдержав, развернулась и сказала дрожащим голосом.
— Ненавижу…
Слова как ножи влетели в спину Германа, и он остановился. Медленно повернулся.
— А я тебя люблю… И кстати… — Герман потёр подбородок и со всей силы хлопнул дверью в гараж, так чтобы замок защелкнулся. — Не пытайся никуда уезжать. Я все равно найду. И наверно вообще лучше пока закрыть тебя в доме, Кристин.
Хорошо?
Глава 28
— Ты не посмеешь… — обескураженно выдохнула я, смотря на мужа со всей возможной злостью.
— Посмею. Но ты не переживай, родная, — Герман как то очень странно улыбнулся, словно задавливая горечь внутри. — Как только мы с Мироном вернёмся, я буду вымаливать у тебя прощение. На животе буду ползать… Ради настоящей любви не грех и на колени встать.
— Не смей так поступать со мной, Герман… — холодно произнесла я. — Я не твоя швабра. Меня не задвинешь!
— Ты вообще ни разу не она.
Она глупая и недальновидная, а ты у меня хитрая, расчётливая и вполне себе самостоятельная… — без тени улыбки произнес Герман. — И именно поэтому тебе лучше побыть дома. Во избежание, так сказать, недопонимания.
— Не смей втягивать в развод Мирона! — попросила я, все же понимая, что сейчас Герман закусил удила. У него такое бывало, что как только ему бросили вызов, а я бросила, сказав, что нас все равно разведут, он готов был в лепёшку разбиться, но доказать свою правоту.
— Крис, он наш сын.
И я уверен, что как только мы оба с тобой успокоимся, то будем готовы к конструктивному диалогу, а не как сейчас с обоих сторон обвинения и боль, — зарычал Герман, и я дернулась к нему, обежала мужа, преградив дорогу. — Кристина, я виноват перед тобой. Это самое страшное, что может сделать мужчина. Но не трахал я ее! Не трахал!
— Ты к ней уехал с дня рождения сына! — напомнила я, вскинул подбородок. Герман меня тут же поймал и наклонился к лицу.
