Внутри все рвалось на части, и я с трудом понимал, что нет мне прощения.
Но дверь тихонько приоткрылась."
"Я медленно поднял глаза и наткнулся на заплаканную Кристину, которая позволила себе показать один лишь только нос. И прошептать.
— Я тебя ненавижу.
— А я тебя люблю. И да, любовь мою косую кривую и хромую тоже прости, — произнёс я и толкнул дверь номера, чтобы упереться лбом в колени жене.
— Ты к ней уехал! — задрожала Кристина и я, обняв ее ноги, покачал головой.
— Не к ней.
А чтобы с тобой быть. А ее в психушку определить, — признался я на выдохе, и тут из-за спины раздалось.
— Да, я сам присутствовал. Я даже пару видосов сделал, — сказал Даня, аккуратно выглядывая из-за угла. Следом появилась Лина и кивнула.
— Я уже посмотрела. Хештег любовница огребла, хештег возмездие.
Я закатил глаза, а потом поднял их на жену.
— Кристин я знал, что меня простить невозможно, но я правда стараюсь. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Хочу видеть своего сына, восхищаться им, любить, учить гонять на квадроциклах, разжигать костёр и кадрить девчонок.
Я хочу просыпаться рядом с тобой. Быть только твоим навеки вечные. И дочку я хочу. Чтобы с твоими глазами. С твоими повадками. Такая же нежная и колючая одновременно. И Кристин… я клянусь жизнью, что буду верным. И прошу тебя…
— Выйти за меня замуж… — прозвучало из-за угла. И Кристина смутилась, дёрнулась, вытерла запястьем глаза, и я выдохнул:
— Прошу тебя не разводиться со мной.
Я хочу заслужить свое право на прощение. Пожалуйста дай мне всего один шанс…
— Я… — выдохнула Крис, шагнув в комнату. — Я…
Глава 50
Кристина
Я закрыла дверь перед Германом и оперлась о неё спиной. Мое сознание заметалось словно птица в клетке, мыли бились друг о друга, а на языке расцветал привкус горьких трав.
Герман был таким искренним, таким правдивым, что я не могла устоять. Мне хотелось упасть рядом с ним на колени, обнять его впервые так, как будто я ничего не знала и не было никакой Насти в нашей с ним жизни, забыться.
Всего на секунду я хотела почувствовать это. А потом поняла, что в одну реку не войти дважды. И то, что Герман поставил под вопрос святость наших с ним уз, говорило о многом.
Доверие самая хрупкая вещь в мире и у нас с мужем ее не было.
А я так хотела, чтобы ребенок родился. Я не представляла себе как это, просто взять и избавиться от ребенка.
