Я собирался поговорить с Мелиссой, точнее, начать все сначала и попытаться выудить у нее нужную информацию, а вот зачем шел со мной Сал, мне даже думать не хотелось.
Мысленно негодовал, представляя, как друг пустит в ход все свое обаяние, которого хватало, чтобы затащить в постель любую из девиц. Внутри что-то противилось связи Мелиссы и Салдера и, эти чувства мне не нравились.
«Мне важно знать, где она научилась таким приемам, ведь обладай я ими, то в королевскую армию будет пробиться гораздо легче. Только поэтому иду сейчас в комнату к зельеварке, а не потому, что эта девчонка вызвала во мне интерес, — внушал себе, понимая, что все в пустую.
На самом деле я был не прочь еще раз прижать ее к своему телу и ощутить бархат кожи под пальцами. — Ну этого только еще не хватало! — рыкнул на себя злобно, поднимаясь на нужный этаж и тут же напрягаясь, слыша болезненный стон».
— Это… что… — замер Салдер, наблюдая, какого-то очкарика, который стоял посреди коридора и держался ладонями за пах.
Мы тут же сорвались с места, чуть ли не бегом подлетая к бедолаге.
— Дура! — шипел парень, кряхтя. — Должна денег, а отдавать не хочет!"
"— Натурой возьми, — хохотнул Сал, кидая идиотскую шутку.
— Я ей предложил натурой, а она…
— Вообще-то я это не всерьез, — тут же нахмурился друг, оглядывая парня. — И много должна?
— Пять золотых, — закряхтели в ответ.
— Смотрю, девушка не приняла твой вариант расплаты? — спросил я, не понимая, что за день сегодня такой. Адептки словно с цепи сорвались, хотя требовать натуру за долг — это низко даже для такого сморчка, как стоящий напротив меня парень.
— И кто же тебя так приложил? — скучающе протянул Салдер, с нетерпением поглядывая на дверь Мелиссы, которая находилась чуть дальше.
— Да эта, как ее, Мелисса! — выдохнул очкарик, осторожно распрямляясь во весь рост.
Услышанное повергло в шок, а потом внутри заклубилась ярость. От мысли, что этот прыщ предлагал подобное зельеварке, захотелось размазать его по стене, чтобы потом отскребали несколько дней.
— На! — процедил злобно Салдер, доставая из кармана пять золотых. — И не подходи к ней больше! Усек?
Артефактор, цвет формы которого ясно говорил о его факультете, выпучил глаза, а потом забрал деньги, мерзко причмокивая губами:
— Что? Глаз на нее положил, да? Да истеричная она какая-то, на постель можешь даже не рассчитывать, хотя, судя по ее фригидности, в кровати она то еще бревно…
Сам не понял, как такое вышло.
