По телу прокатилась волна блаженства, и я тихо застонала, прижимаясь к его плечу, чтобы не шуметь. И это было зря… Сама не смогла понять, как начала целовать шею и плечо зеленоглазого, скользя по нему языком. Жадно вдыхала аромат СВОЕГО мужчины, чувствуя, как от каждого толчка внизу живота закручивается узел желания.
Находилась словно в бреду, не соображая что делаю. Был только он и я.
Чуть прикусила кожу, ощущая, как Кериан замер и тут же резко толкнулся вперед, заставляя содрогнуться в предвестниках наивысшего пика удовольствия.
— Укуси меня… — шептал он. — Сделай меня своим…
Не до конца понимая, что творю, но желая этого всем сердцем, я вонзила зубы в кожу, прокусывая ее.
Чувствовала, как волна неземного блаженства накрывает с головой и не меня одну, так как Кер тихо застонал, медленно двигаясь…
Учащенно дыша он целовал мои губы и крепко прижимал к себе, словно я собиралась куда-то удрать.
Спустя несколько минут мы лежали в объятиях друг друга, купаясь в лучах чувств и эмоций. Не передать словами как сильно я была счастлива.
Пусть Кериан ничего не обещал и не признался в любви, но все же просьба, сделать его моим, мне многое сказала. А еще я поняла одну вещь — теперь Кериан точно от меня никуда не денется… Он будет только моим, а я — только его…
ГЛАВА 50
Так будет лучше
Салдер
Проснулся посреди ночи от адской боли, которая разливалась по всему телу. Я не мог понять, что происходит, пока в мозгах не щелкнуло:
«Мелисса! Она в беде!»
Соскочив с кровати, стремительно натянул на себя штаны и рванул к двери, пытаясь понять что именно у нее болит, но источник боли так и не был определен, словно у меня такой части тела или органа и не было вовсе.
Выскочив в коридор, только коснулся ручки двери, за которой находилась спальня девушки, как до слуха долетел приглушенный стон, заставляя мое сердце больно сжаться.
«Нет… Только не это…» — взмолился я, понимая, что, скорее всего, это именно… ЭТО.
Осознавая, что лучше уйти, я, превозмогая крики совести и рвущуюся на куски душу, чуть приоткрыл дверь, чувствуя, что от увиденного умираю…
Мой друг, тот, кто всегда был мне верен, кто всегда понимал с полуслова, кто никогда не предавал и помогал не обещанием, а делом, двигал задницей между разведенных ног зельеварки, которую я никогда не смогу забыть.
Да, впервые в жизни я полюбил, искренне полюбил, по-настоящему.
