И по венам бьют воспоминания, как чувствовал ее узкое влагалище своими пальцами, как вбивал их в сочащуюся влагой плоть, нащупывая ребристые стенки и смотрел, как запрокидывается ее голова и закатываются голубые глаза. Как заставлял кричать его имя, когда погружался своим языком в ее дырочку и вылизывал изнутри, как сосал ее клитор, сжирая судороги наслаждения, вытягивая из нее гортанные вопли.
И она сливалась для него с другой. С той, что хотела его до умопомрачения, с той, что всегда отзывчиво всхлипывала от его ласк, раздирала ему спину своими острыми маленькими ноготками, выгибалась и корчилась в его руках повторяя: «Мне хорошо…мне хорошо, Тамерлан…еще, пожалуйста…еще».
Твою ж мать. Стиснул челюсти до боли, до хруста в костях. Его разум не хочет их различать, его плоть не видит разницы.
Послал ей проклятия и пошел в сторону пристройки Эрдэнэ. Пристройки, где сейчас жили его сыновья вместе с няньками. Пускай лица мальчиков вернут его в реальность, помогут понять, что химера, живущая в его голове, не их мать.
Хотел распахнуть дверь и крикнуть «Эрдэнэ», но осекся и осмотрелся по сторонам. Внутри все сжалось от тоски и ярости. Где она? Где эта девчонка? Неужели, и правда, сбежала от него? Но как? Сама? Без чьей-то помощи?
Прошелся по ее комнате, отодвигая ящики в столе. Пока не наткнулся на тетрадь. Достал из ящика и перелистнул пару страниц. Дневник. Лихорадочно перевернул страницы и открыл одну из них.
«Отец обезумел. Он превратился в чужака, в тень, в жалкое подобие человека.
Это уже не тот сильный мужчина, которого я так любила и которым искренне восхищалась. И я уже не понимаю, что происходит в этом доме, где тот отец, который был для меня примером во всем. Он забросил мальчиков. Не приходит к ним, как будто их лица могут ранить его еще сильнее. И я понимаю его боль…но не пойму, почему он так жесток с ними…»
Прикрыл глаза и стиснул тетрадь обеими руками.
«Я прощу ему все. Он для меня Бог, он для меня самый важный человек в моей жизни. Мой отец, мой господин.
Но со смертью моей Веры…мне кажется, они умерли вдвоем, и я совершенно осиротела. Мне больше некому рассказать о своей боли, некому плакать о том, как сильно я скучаю по ней и по нему».
– Девочкааа, – простонал и погладил страницу ладонью, – где же ты, маленькая моя? Где мне искать тебя?
Перевернул на самую последнюю страницу.
«Я хотела, чтобы она умерла. На самом деле хотела. Еще никогда моя ненависть не была так сильна, как к ней. Никогда не была столь ядовита.
