Поэтому они продолжали стоять, мужественно цепляясь за поручень и методично считая остановки, оставшиеся им до метро.
– Граждане пассажиры, на рейсе участились случаи карманных краж! – сообщило им радио. – Будьте внимательны со своим багажом.
Среди пассажиров возникла легкая паника. Впрочем, совершенно легкая, так как объявление это звучало уже не первый месяц и все к нему успели привыкнуть. Некоторых карманников уже знали в лицо. И в этот момент, когда радио замолчало, Леся почувствовала, что в ее сумке произошло слабое шевеление.
Она дернулась, но так как была зажата словно в тисках с одной стороны огромной толстухой в теплом колючем пальто, а с другой – жилистым дядькой с рюкзаком, то особо подергаться у нее не получилось. Шевеление в сумке между тем прошло, затем над ухом Леси кто-то фыркнул, и сумка снова дернулась.
Леся тоже дернулась и не упала только благодаря тому, что падать было, собственно говоря, некуда. К метро подруги мчались, стараясь обогнать толпу, вывалившуюся из автобуса вместе с ними.
Ведь им еще предстояло купить жетончики.
Роясь в своей сумке в поисках кошелька, Леся обнаружила, что у нее там произошли перемены. Утром кошелек лежал в отделении вместе с пластиковой массажной щеткой для волос. Щетка была с хорошеньким зелененьким ободком, и Леся ею очень гордилась. Кошелек ей привезла мама, и им она тоже гордилась. Поэтому и клала обе эти вещи рядышком. А сейчас кошелек лежал отдельно.
С замиранием сердца Леся открыла симпатичный отливающий зеленью кожаный кошелечек и тупо уставилась в него.
– Что? Что такое? – затеребила ее Кира. – Что ты застыла? Пошли! Я уже купила нам с тобой жетончики. Что ты замерла?
– Постой, – едва выговорила Леся. – Смотри, тут триста рублей и еще какая-то мелочь.
– И что? – недоуменно посмотрела на нее Кира.
– Утром тут было только сорок рублей, – тупо таращась в кошелек, сказала Леся.
– Ты уверена? – переспросила ее Кира.
– Конечно! Я еще с вечера десять раз подсчитала, хватит ли мне этих денег, чтобы доехать до новой работы и вернуться назад, если меня не примут.
– Так откуда же тут могли взяться триста рублей? – удивилась Кира.
И тут Леся вспомнила, как в автобусе шевелилась ее сумка. А потом раздалось презрительное фырканье у нее над ухом. Леся все поняла, и ей стало ужасно стыдно."
"Она такая бедная, что даже карманник ее пожалел и подкинул ей несколько сотен на бедность.
