– Вау! Как классно! – запрыгала на табуретке Беллочка. – Она воровка!
– Тебе ее не жаль?
– Не-а.
– Совсем-совсем?
– Абсолютно.
– Ну подумай, куда она пойдет?
– К свиньям собачьим!
– Вот уж не думал, что ты такая жестокая!
– Чего ее жалеть! – заорала Белла. – Стырила десять тысяч, теперь пусть отвечает!
Я схватил ее за плечо.
– Сделай милость, объясни, откуда ты знаешь, что денег было именно столько?
Белла осеклась, захлопнула рот, потом намного тише ответила:
– Так ты только что сообщил: Клара с…а баксы.
– Пожалуйста, не ругайся, – не выдержал я, – противно, словно жаба изо рта выпрыгнула!
Белла фыркнула:
– Ты цветок душистых прерий, а не мужчина!
– Деточка, – не выдержал я, – откуда бы тебе знать правду о лицах противоположного пола.
– Да уж имею опыт, – горделиво заявила она, возвращаясь к супу.
Я хотел было спросить: «Какой?», но тут вдруг сообразил, что девчонка неспроста обратилась к столь скользкой теме, она просто хочет отвлечь меня от беседы о деньгах. Ну уж нет!
– Так откуда тебе известна точная сумма? – сурово поинтересовался я.
– Ты же сказал «пачка», а в пачке всегда бывает столько стодолларовых купюр, – принялась изворачиваться Белла.
– Я не говорил «пачка», и потом, объясни, отчего ты решила, что там были сотенные купюры? – мигом спросил я.
– Ну… ну… у папы в письменном столе всегда такие валяются…
– И куда ты дела остальные?
– Чего?
– Неужели успела за столь короткий срок потратить сто двадцать тысяч?
– Чего?!
– Ну, десять ты сунула под подушку Кларе, не пожалела части добычи, чтобы вытолкнуть сестру из дома, омерзительный поступок, но не о нем сейчас речь.
Где остальные деньги?
– Какие? – подскочила Белла.
В ее широко раскрытых голубых глазах читалось абсолютно неподдельное удивление.
Я погрозил ей пальцем:
– Ты хорошая актриса, но все же не Сара Бернар. Ладно, подыграю тебе. Если хочешь услышать про деньги, изволь. В ящике лежало больше миллиона.
– Мама! – воскликнула Белла. – Я видела, что много, но сколько – не представляла.
– Значит, ты лазила в стол, – с удовлетворением отметил я, – и стащила сначала десять тысяч, а потом еще сто десять…
– С ума сошел? – прошептала Белла.
– Не брала я ничего.
Неожиданно я выпалил:
– Врать нехорошо, у меня есть твое фото.
– Какое? – вскинулась Беллочка.
Очевидно, в каждом человеке сидит частичка барона Мюнхгаузена, потому что я с самым искренним видом выдал замечательный монолог:
– Видишь ли, детка, тебе крайне не повезло. Я на самом деле частный детектив.
