Я подавил усмешку: хозяйку мучает любопытство, она рассчитывает, что объявившийся Макс ответит на ее вопросы. Ага, вот он вытащил сигареты. Сейчас Нора сочтет, что момент самый подходящий, и…
– Что же будет Кузьминскому? – начала Нора.
– Ничего, – пожал плечами Макс.
– Как?!
– Так!
– Он же убийца!!!
– Кто сказал?
– Ну… это ясно!
– Из чего?
– Ну…
– Где доказательства? – ухмылялся Макс.
– В дневниках его отца, Петра Фадеевича, – горячилась Нора, – надо только прочитать их.
Макс тяжело вздохнул.
– Вкусный был ужин, господа Ниро Вульф и Арчи, прямо восхитительный.
Я так понимаю, что теперь следует отработать его? То бишь рассказать вам…
– Да! – заорала Нора. – Да!
Макс поднял вверх указательный палец.
– Сначала разрешите напомнить вам старую истину: сапоги должен тачать сапожник, а пироги печь пирожник. Нора, вам не следует заниматься сыскной деятельностью.
– Это почему? – прошипела она.
– Потому что, имея на руках факты, вы ухитряетесь сделать из них неправильные выводы, – спокойно объяснил Макс, – хватаетесь за одну версию, не разматываете ее до конца, бросаете, цепляетесь за другую, строите неверные предположения.
Одним словом, ведете себя непрофессионально. Ну отчего вы решили, что способны самостоятельно найти преступника?
Я исподтишка глянул на Нору. Хозяйка сидела, закусив нижнюю губу. Зная ее характер, хорошо понимаю, как ей хочется сейчас накинуться на Макса и начать вырывать из него перья. Но ей приходится сдерживаться, иначе правды не узнать.
– Ну что? – ерничал Макс.
– Мне приступать?
На лице Норы заиграла самая ласковая улыбка.
– Да, да, конечно, хочешь кофейку?
– Он тоже из «Готти»?
– Нет, велю Ленке сварить.
– Тогда лучше воды, – быстро сказал Макс.
– Не тяни кота за хвост, – не выдержала Нора, – меня сейчас просто разорвет от любопытства!
– Значит, так, – медленно начал Макс, – вернемся в прошлое.
Жил-был Петр Фадеевич Кузьминский, милый, интеллигентный человек. И была у него беда – жена Глафира, больная шизофренией.
Петр Фадеевич к супруге относился очень хорошо и в моменты обострения болезни не сдавал ее в клинику… Потом ему временно повезло: жена увлеклась живописью и несколько лет вела себя почти нормально.
Как радовался Петр Фадеевич, поймет лишь тот, кто имел дело с сумасшедшими. Но ликование было недолгим. Вскоре лечащий врач предупредил несчастного мужа:
– Глафира опять входит в стадию обострения и может стать опасной для окружающих.
Профессор оказался прав.
