Все было вычищено и аккуратнейшим образом сложено. Естественно, никакого платья тут не нашлось.
Я постоял в прохладном, сильно пахнущем апельсинами помещении и пошел в покои Сергея Петровича.
Его личная гардеробная представляла собой двадцатиметровую комнату, а набору одежды могла позавидовать любая кинозвезда. Костюмы висели в идеальном порядке, обувь хранилась на специальных распорках, галстуков было столько, что я даже растерялся, а еще куча белья, рубашки всевозможных расцветок, носовые платки, майки, футболки, спортивные брюки и куртки… Но платья, серо-жемчужного, с воланами и кружевами, не было.
Я вышел в сад и закурил. Куда подевался наряд? Я облазил весь дом! Но тут взгляд упал на длинное окошко подвала, и я мигом сообразил, что не посетил цокольный этаж.
Вниз вела узкая лестница. Осторожно ступая, я спустился в ярко освещенное помещение. Так, что мы тут имеем? Во-первых, бассейн, затем комната с выключенным летом отопительным котлом, потом каморка, забитая всякими непонятными мне трубами, вентилями и никелированными штуками.
Следующей шла баня, вернее, их было две: сауна и так называемая турецкая; зал для отдыха, бильярдная… Ни на что не надеясь, я толкнул последнюю дверь и увидел очередную кладовку, забитую всяким хламом: тут лежали, по-видимому, абсолютно ненужные вещи, которые у хозяина рука не поднималась выбросить.
У стены громоздился ящик, из которого торчали куклы, которыми в свое время, очевидно, играла Беллочка. Здесь же стоял сильно поцарапанный детский велосипедик, лежали какие-то помятые кастрюли с отбитой эмалью.
И уж совсем удивило меня огромное цинковое корыто, совершенно не нужное в нынешнее время. Зачем Кузьминский хранит его? В доме стоят три стиральные машины. Хотя бывшему советскому человеку свойственна запасливость, он в любой ситуации, даже самой благоприятной и сытой, скопидомничает. В наших людях твердо живет уверенность: спички, соль, масло – все может исчезнуть, как уже бывало не раз.
Одна из моих знакомых, Регина Кутепова вышла замуж за иностранца и отбыла в маленький городок, расположенный в горах Швейцарии.
Войны и голода в этой стране не знали несколько столетий, и население стало посмеиваться над русской, которая велела пристроить к своему дому кладовку, где хранила свечи, стратегический запас консервов, муки, растительного масла, чая, кофе и сахара.
– Регина, – увещевали ее соседки, – не занимайся глупостями, это в вашей Москве может начаться голод, а у нас никогда.
Но Кутепова только пожимала плечами.
