– Хорошо. Я взяла у дяди десять тысяч долларов, пачку из стола.
– Зачем? – подскочила Белла.
– Ты украла деньги? – воскликнул я.
– Нет!
– Но сама же только что сказала: унесла пачку.
– Да.
– Значит, украла!
– Нет.
Я разозлился.
– Послушай, ангел мой, время позднее, лично мне давно хочется лечь в кровать. Реши, пожалуйста, брала ты деньги или нет.
– Да, вытащила, но не украла. Положила их себе под подушку.
– Зачем? – недоуменно повторила Белла.
– На очень видное место, – затараторила Клара, – Лариса каждый день перестилает постель и должна была обнаружить баксы.
Она бы точно понесла их Сергею Петровичу. Вот так!
И девушка обвела нас торжествующим взглядом.
– Извини, – вздохнул я, – честно говоря, не понимаю смысла задуманного. Взять деньги и положить так, чтобы их нашли? Чего ты хотела добиться?
– Дядя позвал бы меня… Я сказала бы, что ничего не знаю, что глупо прятать украденные деньги под свою же подушку, ведь идиотство, да?
– Ага, – кивнула Белла, – глупее и не придумаешь!
– Вот! Я хотела внушить дяде, что доллары взяла Белла!
– И сунула тебе в постель? – хмыкнул я.
– Да!
– Зачем?
– Чтобы меня оболгать и опорочить! Дядя должен был обозлиться и наказать ее! – закричала Клара, вновь рушась на колени. – Но вышло-то иначе! Он меня даже слушать не захотел, все изорвал…
– И тогда ты озвучила мне мысль про Беллу, – покачал я головой.
– Да!!! О-о-о, какая я дрянь! Прости, Беллочка, прости.
Дочь Кузьминского широко распахнула глаза.
Честно говоря, зная ее взрывной темперамент, я перепугался. Сейчас Белла кинется на Клару, и от последней полетят клочки по закоулочкам…
Но неожиданно ничего подобного не произошло. Белла шлепнулась рядом с Кларой.
– Это ты меня прости! Я издевалась над тобой постоянно.
– Ты святая, а я дрянь!
– Нет, наоборот, это я довела тебя до такого поступка!
– Беллочка!
– Кларочка!!!
Одновременно заревев, девчонки бросились друг другу на шею. Я вздохнул с облегчением и спросил:
– Ну что, пойдем объясняться к Сергею Петровичу?
– Нет, – хором ответили капризницы.
Потом Белла добавила:
– Мы сами, без тебя.
– Ладно, – кивнул я, – только скажи, Клара, ты когда брала пачку, в столе еще лежали деньги?
– Ага, – кивнула она, – много, точно не знаю сколько.
Я пошел к себе и лег в кровать. Тело налилось свинцовой тяжестью, глаза начали слипаться. Больше всего я устал от женских истерик и от выяснения отношений.
