Здоровенный деревенский детина не выдержал напора сухонького старца, полетел через порог вместе со мной. Я споткнулась, благополучно растянулась на полу, сверху придавила неподъёмная туша – Косарь. Хотела вскрикнуть, но из сдавленных лёгких даже писка не вырвалось.
– Вставай! – скомандовал старик, спешно оттаскивая Косаря. Меня поднимал учтиво, хлопотливо прыгал вокруг.
Прежде чем закрыть дверь, старик высунул нос на улицу и опасливо огляделся.
– Никто не видел, – облегчённо выдохнул он и вновь уставился на нас.
Кроме восточного халата, на нём были остроконечные восточные туфли. На лице – растительность, а – ля Старик Хоттабыч: кустистые белые брови и длинная, жидкая борода. Глаза, подёрнутые лёгкой дымкой, казались наивными и счастливыми до неприличия.
– Откуда… – выдохнул старец. – Откуда в наших краях колдунья?
Раскрывать секрет Вешенки совсем не хотелось.
– Издалека. Я случайно оказалась в этом городе. Услышала о вас, решила познакомиться.
Торговец не удивился. Он по – прежнему смотрел со щенячьим восторгом и боялся шевельнуться.
– Так чем торгуете? – не выдержала я.
– А? – старик всплеснул руками, и задался совсем другим вопросом: – Что же я вас на пороге держу? Проходите, проходите! Сейчас велю подавать обед! Как вы относитесь к вину? У меня есть лёгкое, с южных берегов Ремвида. Удивительное вино! Лучше нектара!
Под торопливое жужжание, ахи и вздохи, нас затащили в соседнюю комнату. Тут я узнала, что внешняя скромность жилища и впрямь обманчива…"
"Просторная комната напоминала подсобку музея искусств.
На стенах, оклеенных светлыми обоями, кучно висела живопись. Каждая картина была заключена в тяжелую золочёную раму – мечту провинциальной купчихи прошлого века. Тут же, у стен, возвышались скульптурные композиции, начиная ангелочками, стилизованными под эпоху Ренессанса, и заканчивая советскими красавицами типа «Девушка с веслом», «Девушка с диском» и «Пловчиха на старте». Два «Писающих мальчика» стояли отдельно, судя по всему, являлись особой ценностью и гордостью хозяина.
Под потолком болтались три люстры допотопного дизайна, снабженные настоящими электрическими лампочками. Однако освещали комнату несколько «керосинок», умело превращённых в настенные бра. Пол комнаты покрывал большой кусок ковролина.
В центре возвышался громадный стол. Ножками служили оструганные брёвна, а вот столешница напоминала хорошо замаскированный ДСП. Вокруг него четыре обшарпанных стула с круглыми сиденьями и гнутыми спинками.
