А она словно чувствовала, твердила постоянно: тут ты обретёшь настоящее счастье. Баба Саша очень хотела, чтобы я была счастлива. Сейчас мне кажется, она единственная, кто действительно любил меня.
А Натка… Натка живёт с родителями. У них четырёхкомнатная квартира, большая, в сталинском доме… И коридор большой, племяшка на велосипеде по нему гоняет…
– Не плачь, – прошептал моряк. – Всё образуется.
– Нет. Я зря ослушалась. Зря переехала в эту квартиру.
– Это говоришь не ты, а твои слёзы.
Где‑то, на грани рассудка, я понимала – моряк прав, но визит Натки, мой сбивчивый рассказ, всколыхнули самые жуткие воспоминания.
Казалось, снова переживаю похороны бабы Саши и ужасный скандал, который последовал за ними.
– Видишь, – вновь заговорил черноглазый, – тебе нельзя здесь оставаться. Этот мир не для тебя. У нас лучше.
Рассуждения моряка вызвали лёгкую улыбку, истончили пелену слёз.
– В твоём мире я нужна до тех пор, пока работает эта дверь. Кто я без ключа? Никто.
– Ты не права, Настя.
Ты обладаешь знаниями, которых нет у нас. Они гораздо важнее лопат и тяпок. Ты можешь переехать в столицу…
– Не смеши!
– Не веришь? Тогда пойдём со мной.
– Куда? На борт вёсельного судёнышка? Матроской?
Тут же представила себя в тельняшке и шапочке с залихватской лентой. Стильно, ничего не скажешь.
– Отдай ключи, – устало попросила я. – Мне пора возвращаться в… в твой мир.
– Я провожу, – отозвался Рогор.
Чёрт, этот парень издевается? Или он всерьёз решил поухаживать? Смешно, ничего не скажешь.
Впрочем, мужская глупость и не на такое способна.
Волшебный ключ привычно открыл дверь в лачугу. Она была пуста. Увы, Косарь не дежурил под дверью. Видимо, мой компаньон по – прежнему строгал доски и строил клетки для кроликов.
Моряк без лишних слов вернул обе связки, одарил печальным взглядом и побрёл прочь.
– Кстати, а зачем ты всё‑таки приходил?
Рогор развернулся, замер. А потом в один шаг оказался рядом и сгрёб в охапку. Хотела крикнуть, но воздух в лёгких вдруг кончился, ноги подкосились, а в голове зазвенели тысячи колокольчиков.
"
"Я не поняла: то ли он сам наклонился, то ли приподнял меня, но наши губы неожиданно встретились, мир померк. Реальность закружилась в бешеном ритме и рассыпалась в прах, когда Рогор отстранился.
– Ты принадлежишь мне, – чуть слышно прошептал черноглазый.
И тут я очнулась.
– Что?!
– Ты принадлежишь мне, – повторил моряк ласково.
– Да неужели? – заорала я.
