– Какая разница? – тихо ответила я. – Всё равно ж накосячила.
Никогда не думала, что уборка может вызывать такое отвращение.
Злополучная собачья лужа растеклась по столешнице, с одно края уже капало. Брызги разлетались по полу, в воздухе висел запах, способный убить даже зверский аппетит. Я осторожно вытерла «произведение» несчастной животинки, тряпку выбросила. Тщательно вымыла стол, протёрла дезинфицирующим средством. А когда поднимала опрокинутый стул, обнаружила на полу связку ключей с брелоком в виде фигурки тойтерьера.
Машинально сунула находку в карман – нужно отдать ключи Артёму, всегда так делаем, если клиенты что‑то теряют. А едва закончила, рядом возникла Ленка. Голос прозвучал печальней похоронной музыки:
– Настя… Артём просил передать, что ты уволена.
– Как это? – ошарашено выдохнула я. И только теперь заметила, в руках Ленки свою куртку и сумочку. – А как же… расчёт?
Ленка не ответила, только головой покачала.
Всё ясно. Артём решил прикарманить мои деньги. Конечно, я же без «трудовой» работала, сама не захотела оформляться, чтобы не портить биографию этим эпизодом.
Теперь требовать справедливости бесполезно.
Вариант только один – упасть в ноги и разрыдаться. Потом вытерпеть получасовую лекцию на тему «как обслужить клиента» и… Чёрт, кому я вру? Я слишком хорошо изучила этого гада, ему плевать на чужие трудности! У меня нет шансов. Никаких.
– Пусть подавится, – прошептала я.
Ленка поняла, горестно поджала губы.
– Настюш, всё образуется. Ты не расстраивайся.
– Конечно.
Одним движением накинула куртку, выхватила сумочку из пальцев подруги и метнулась на улицу. В лицо дохнуло свежестью, хрупкие иголочки весенней мороси упали на щёки.
– Ну и пусть! Чтоб тебе эти деньги поперёк горла встали! А мне плевать! И на тебя, и на вашу грязную забегаловку!
Только слёзы на глаза навернулись, горькие и злые.
Когда спустилась в Метро, стало совсем тоскливо.
Ну что я за человек? Совсем не умею за себя постоять. Если бы на моём месте оказалась Ленка, она бы и блондинку за пояс заткнула, и Артёма по стеночке размазала.
А я… за всю жизнь только один раз взбрыкнуть посмела. И то… до сих пор жалею.
Как назло, деловитый голос диктора объявил мою станцию. Я нехотя вышла из вагона и поплелась домой."
"Мой дом почти в центре Москвы, но глядя на фасад поверить в это сложно. Крошечное трёхэтажное здание построено в допотопные времена, с таким явлением как «капитальный ремонт» даже не сталкивалось.
