Когда выдохнула, к «прямоугольнику» добавились стены и пол камеры. Они были расплывчатыми и тусклыми, совсем не такими как в обычной реальности. И излучали лёгкий серебристый свет, прозрачно намекая – заклинание распространяется на всю камеру.
Осторожно повернула голову сперва влево, потом вправо – видение никуда не делось. И что из этого следует?
В голове кто‑то хихикнул.
Чёрт! Я точно слышала! Но отвлекаться на проявления шизофрении некогда.
Вытянула вперёд правую руку, сконцентрировала взгляд на серебристом прямоугольнике и повторила недавний приказ:
– Взорвись!
В сюрреалистичной реальности моего видения, слова сопровождались короткой неяркой вспышкой.
Она сорвалась с кончиков пальцев и врезалась в дверь. Завитки «принта» на мгновенье ожили, но прямоугольник остался на месте.
– Та – ак…
Памятуя недавнее общение с Санаминэлем, попробовала сосредоточиться на желании. Я очень хочу, чтобы серебристый прямоугольник исчез! Очень – очень!
Видение отозвалось на мои мысли – ладони, которые тоже видела, замерцали знакомым оранжевым светом.
Интересно, это и есть магическая сила?
Недолго думая, потёрла ладонью о ладонь, скатав оранжевый свет в тугой шарик. Он получился небольшим, чуть меньше теннисного мяча. Зато вполне материальным. Прицелившись, метнула шар в дверь. Узор серебристого прямоугольника опять ожил и устоял. Где‑то на грани сознания мелькнула мысль – он не отбивает удар, а поглощает его.
Я повторила манёвр, только во второй раз шарик полетел в стену, справа от двери.
Ничего. Только пятно на стене, и то рассосалось довольно быстро.
– Умница, Санаминэль, – не выдержав, прошептала я.
Правильно – обычным стражникам пленницу с магическими способностями доверять нельзя, от магов тоже лучше поберечь – а то мало ли. Заколдовать камеру – самый надёжный способ. Мой дар проявляется стихийно, значит, вероятность того, что сумею снять заклинание, близка к нулю. Это то же самое, что предложить мартышке разобрать автомат Калашникова.
Но я всё‑таки попробую.
Я вернулась к двери и начала вглядываться в «текстиль». В отличие от стен, прямоугольник двери яркий, следовательно – это и есть центр магической паутины.
После нескольких минут напряженного исследования серебристой гадости, я попробовала погрузиться глубже, как тогда с иллюзией. Фокус удался, но ощущение было таким, будто опускаю лицо в ледяную, отчего‑то тугую, воду.
Узор изменился, стал ярче, объёмней. Завитки магического «принта» как застывшие ящерицы.
