И воодушевлённый Креатин добил окончательно:
– У меня ещё шампунь есть…
Чёрт, да я просто обожаю этот мир!
Через полчаса я была чиста и прекрасна. У Креатина даже расчёска нашлась и флакончик с настоем душистых трав, заменяющих духи. Впечатление только одежда портила – стирать бессмысленно, переодеться всё равно не во что.
– Чувствую себя человеком, – с улыбкой сообщила я.
Маг всерьёз удивился:
– А раньше кем чувствовала?
Вот так всегда. Одно неуместное слово способно испортить самое хорошее настроение.
– Загнанной мышью. – И добавила: – Сейчас я всё та же мышь, но чистая и за запахом пота можно различить аромат благовоний.
– Тебе не нравится наш мир? – В этот момент передо мной стоял не враг, а обычный мальчишка. Очень молодой и очень наивный. И удивлялся он искренне.
– Не нравится. Я не понимаю, что творится вокруг. Я не понимаю, почему за мной гоняется такая тьма народа, что им от меня нужно. Я не знаю, чего ждать, на что надеяться и как отсюда выбраться.
Юноша глянул странно, спросил:
– А дома лучше?"
"В сердце кольнула горькая обида.
Тут же вспомнился недавний сон. Правдив он или нет – не знаю, но разговор мамы и Натки казался реальней, чем всё, что случилось со мной здесь. Голос дрогнул.
– Дома, по крайней мере, знаю, за что наказывают.
– Ясно, – Креатин кивнул, отвёл взгляд. И уже отойдя на пару метров, оглянулся и спросил: – А если здесь…
– Ты посвящён в планы архиепископа Ремвида? – перебила я.
Маг помотал головой.
– Так может быть… тебе известно, почему за мной гонится отряд горанцев?
В глазах Креатина вспыхнул страх, он снова помотал головой.
На мгновенье показалось – всё‑таки скажет, расколется. Ведь юности свойственно не только ошибаться, но и сострадать.
– Вот видишь, – прошептала я.
Чёрт! Ну почему не могу взять его за грудки и вытрясти правду? Почему я должна мучиться догадками, изводиться и плакать?
Нет, ничему меня жизнь не учит! Как была мямлей, так мямлей и останусь. Может быть, поэтому я в такой глубокой… дыре? Другая на моём месте давно бы подцепила какого‑нибудь принца, встала с мечом на защиту Ремвида, облапошила архиепископа, а я… Буратино.
Говорящая деревяшка с волшебным ключом в кармане.
Словно подслушав мои мысли, злобный, чужой мир сжалился и подарил ещё одну передышку – много после полудня, мы въехали в большое село. Короткий разговор с трактирщиком, обрадовал больше, чем вкусный обед, за который традиционно платил Креатин – до крепости всего полдня пути.
