Я расхохоталась так, что чуть из седла не выпала. Попятились не только грабители – даже мои спутники не на шутку струхнули.
А меня понесло…
– Как здорово, что мы встретились! – воскликнула я, спрыгивая на землю. – Я даже мечтать не могла о такой удаче! Разбойничаете? Душегубите? А как? Караулите на этой богом забытой тропинке? И много богачей тут околачивается? А убиваете как? Тупо, топориком? Или всё‑таки стрелами? А пытать умеете?
Бородач с топором был выше меня на полторы головы, в плечах побольше Косаря и Креатина вместе взятых.
Но это не помешало ему выпучить глаза и отступить, когда я сделала пару шагов навстречу. Мужик истово замотал головой.
– Как?! – искренне изумилась я. – Не умеете?! Что, даже ноздри не вырываете? Даже иголки под ногти не вгоняете? Ах да… у вас же металл в дефиците, откуда иголки взять! Но ведь есть и менее затратные способы! Как насчёт муравьёв? Голой попой в муравейник, а? А если ещё мёдом чуть – чуть смазать…
Бородач побелел и громко сглотнул.
А я уже подошла вплотную, встала на цыпочки и задрала голову, заглядывая в глаза. Цвет глаз так и не определила, единственное что заметила – они ну о – очень большие и грозят лопнуть.
Я тяжело вздохнула и огляделась. Нарушать наш тет – а-тет никто не хотел, почему‑то… Мужики давно опустили луки и топоры, пятились и озаряли себя каким‑то знаменьем.
Бородач тоже уронил топор. Кажется, себе на ногу. Но крика или крепкого слова, обязательного в таких случаях, я не слышала. Искреннее недоумение разбойничьего предводителя заставило сбавить тон:
– Знаешь, а я ведь до встречи с вами так… скучала.
Еду себе, еду… смотрю по сторонам и думаю… что за мир такой? Плюшевый! Розовый! С бантиком! И все вокруг такие добрые, хорошие. Улыбаются, и заметь – искренне! Никто злого слова не сказал. Убить ни разу не пытались. Ни разу! Представляешь?! Я уж отчаялась, решила – всё, капец этому миру, в такой утопии люди просто не выживут. Человеку ведь что нужно? Интриги, скандалы, расследования.
Кровища чтоб хлестала. Мордобой, трупы, маньяки. И король – ух! – я сжала кулак, потрясла им перед носом бледного бородача, – Тиран! Чтобы каждый день кого‑нибудь на виселицу. А у вас… Вот если бы ни разбойники…
Мой запал ещё не кончился, но говорить уже не хотелось. Хотелось плакать, причём не тихонечко, а так, чтобы все услышали: и разбойники, и архиепископ, и торговец с горанцами.
– М – мы… не разбойники, – выдавил бородач.
