Я тоже «зависла», поняла вдруг: после нескольких дней в обществе ремвидцев, так же лихо выговорить слова «параллельно» и «проигнорировать» не смогу. – Так ведь мы на чокнутых не похожи, а сюда только чокнутый сунется.
– Почему же?
– Так ведь проклято оно, – нехотя признался Косарь.
– Что? – вскрикнул Креатин.
– Проклято, – повторил детина, беззаботно перевернулся на другой бок.
Наш юный спутник подпрыгнул, едва не впечатался лбом в каменный выступ. Глаза превратились в две большие плошки, губы затряслись. Эх, а я уж начала забывать, что он не совсем вменяем…
– И чё за проклятье? – я лениво потянулась, поудобнее устраиваясь на подстилке.
Так как выбрала место у стены, в спину отдавало холодом, пришлось основательно укутаться.
– Ничего особенного, – отмахнулся Косарь. – К тому же – проклятье старое, рассыпалось поди. Спите. Нам ещё обживаться тут…
Будь у меня силы, я бы возмутилась и призвала вешенца к ответу, но дрёма настигла раньше, чем смогла открыть рот.
Глава 14
Проснулась от невыносимого храпа.
Первым делом подумала на Косаря, но детина, хоть и раскинулся на спине, дышал тише младенца. Зато наш юный приятель, свернувшись калачиком, умудрялся храпеть так, что земля подрагивала. Кажется, в стенах пещеры прибавилось трещин, с потолка посыпалась каменная крошка. Лошади, привязанные у выхода, боязливо жались друг к другу.
Первым желанием было пнуть Креатина и снова улечься на тюфяк. Вместо этого, взяла котелок и пошла за водой.
К счастью, боль в ноге почти отступила. Видать, в момент моего падения, у местной богини Удачи было хорошее настроение, вот и отделалась лёгким испугом.
За стенами пещеры стояла невыносимая жара. Солнце перевалило полуденный рубеж, сильно клонилось к горизонту. В воздухе висел запах раскалённого камня, еловой смолы и подсушенной травы. Птицы и мелкое зверьё благоразумно спрятались от зноя, окружающий мир тонул в беззвучии.
Зато вода в ручье оказалась ледяной. Сам ручей был очень неглубоким, чтобы наполнить котелок пришлось черпать ладонями.
Через четверть часа руки онемели, пальцы превратились в сосульки, в носу противно защекотало – ещё немного и потечёт.
Помянув местную природу незлым тихим словом, отволокла котелок к кострищу и снова выбралась из пещеры. На этот раз с котомкой. За минувшее время, недосушенное платье Любки приобрело запах, сравнимый разве что с запахом носок после трёхдневного марш – броска. Отстирать эту красоту в ручье невозможно, а продолжать путь в прабабушкиной юбке опасно.
